391 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 392 ферентизма" и „шкода общественнаго разврата, которая, несомнѣнно, принесетъ свои плоды въ будущемъ, а, можетъ быть, приносить йхъ уже и теперь". Читатель обратить вниманіе па то, что Шелгуновъ отнюдь не отрицаетъ „свѣтлыхъ явленій" въ русской жизни. Если онъ, какъ я думаю, и преувеличиваетъ опасности, которыми грозить дѣятельность „ новаго литературнаго поколѣнія", то, вообще говоря, мрачный взглядь на вещи ему совсѣмь не свойствень. Не отрицаеть онъ свѣтлыхъ явленій вообще, не отрицаетъ и большинства тѣхъ, на которыя указываютъ его противники. Онъ требуеть только, чтобы этимь свѣтлымъ явленіямъ, равно какъ и тѣмъ, о которыхь онъ самь говорить, было отведено надлежащее мѣсто. Но понятно, что и по существу дѣла обѣ стороны далеко не всегда сходятся въ оцѣнкѣ какъ свѣтлыхъ, такъ и мрачныхъ явленій. Для примѣра укажу напокойнаго Гаршина,котораго Шелгуновъ относить къ числу свѣтлыхъ явленій, а „новое литературное поколѣніе" сь прискорбіеыь зачисляетъ въ списокъ беллетристовь, „продолжавшихъ традиціи прошлаго". Вообще „новое литературное поколѣніе" цѣнитъ свѣтлыя явленія постольку, поскольку они, такъ или иначе, прямо или косвенно, не мытьемъ, такъ катапьемъ, служать „реабилитаціи дѣйствительности", а Шелгуновъ съ этою мѣркой не справляется и самую задачу реабилитировать дѣйствительность отказывается признать свѣтлымъ явленіемъ. Не вижу и я ничего свѣтлаго въ этой сѣрой, мѣщанской задачѣ. Реабилитировать дѣйствительность, которая и безь того стоить достаточно прочно, идеализировать отсутствіе или скудость идеаловъ, —ни красы туть нѣтъ, пи радости. Но и я знаю свѣтлыя явленія въ современной русской жизни. Къ числу ихь принадлежить Николай Васильевичь Шелгуновъ. Сь шестью десятками лѣтъ на плечахь, послѣ десятковь лѣтъ утомительной литературной работы, послѣ всяческихъ житейскихь невзгодь, онъ не зачерствѣлъ, не состарился умомъ и чувствомь и не сложиль рукь. Онъ—все тоть же „идеалистъ земли" и на фонѣ нынѣшней нашей литературы онъ кажется даже моложе, чѣмъ когда-нибудь. Мнѣ думается, что эта живучесть есть результата не только его личныхъ качествь. Я высоко цѣню эти качества и глубоко сожалѣю, что нриличія не дозволяють мнѣ говорить о Шелгуновѣ, какъ о человѣкѣ. Это лишаеть меня возможности сказать столько хорошихъ словь, сколько ихь рѣдко приходится говорить. Но мнѣ думается, что эта рѣдкая живучесть является, кромѣ того, отраженіемь жизненности тѣхъ общихь началь, которымъ Шелгуновъ, разъ воспринявь ихъ, остался вѣренъ до последней написанной имъ строчки. Они давали ему опору въ его долгой трудовой жизни, въ которой было такъ мало розъ и такъ много шиповь. Были и розы, — онъ помнить ихь и поминаеть съ благодарностью, а шипы, какъ бы ни были болѣзненны ихь уколы, ничего не испортили въ душѣ этого человѣка. Еще думается мнѣ, что не только единомышленники Шелгунова и не только тѣ, кто, при общемъ сочувствіи къ идеямь автора, найдетъ въ предлагаемыхъ двухь томахъ какую-нибудь частную ошибку или, вообще, какой-нибудь изъянь, но и отъявленные враги представляемаго имъ міросозерцанія должны почтительно склониться передь этою многолѣтнею безупречною дѣятельностью... ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881-1882 г.). I. Независящія обстоятельства *). Недавно вънебольшомъобществѣ случайно сошедшихся людей зашель разговоръ о послѣдней русско-турецкой войнѣ. Одинь изь присутствовавшихъ, близкій, въ нѣко- *) 1881 г., январь. торыхь отношеніяхъ даже особенно близкій очевидецъ войны разсказывалъ поистинѣ чудеса о великомь тернѣніи „святой скотины", какъ кто-то назвалъ русскаго солдата, и о колоссальныхъ грабежахь. Разсказы были очень занимательны. Мы—народъ обстрѣленпый, видали всякіе виды и всякіе слухислыхали, и все-таки, право, даже неожиданно тяжело было. Одинъ изь собесѣдниковь замѣтилъ, что отчего, дескать^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4