385 Н. В. ШЕЛГУНОВЪ. 386 (^Первый нѣмецкій публицистъ"), „въ сре- валъ злобныхъ умниковъ и глупыхъ добрядоточін земной жизни стоить живой чело- ковъ. И, однако, несомнѣнно, что въ высвѣкъ и для этого-то живого человѣка и дол- шеяъ смыслѣ Шелгуновъ правъ. Истинное, женъ работать каждый". Что касается Вер- глубокое пониманіе своихъ человѣческихъ, не, то „въ тотъ моментъ, въ который онъ то-есть гуманныхъ, интересовъ исключаетъ дѣйствовалъ", идеею свободы, можетъ быть, злобу. и исчерпывалась злоба дня; но въ моментъ нашихъ шестидесятыхъ годовъ, въ виду у. сложности перелома жизни, злоба дня была сложнѣе, а потому „свобода" бывала иногда Статья моя приходить къ концу. Назыпросто гррмкимъ словомъ, подъ которымъ вается она „Шелгуновъ". а собственно о крылась совсѣмъ несоотвѣтственная сущ- немъ въ ней сказано, повидимому, пока ность. Наши публицисты не соблазнялись слишкомь мало. Но это только повидимому. подобными громкими словами, но они и не Все, сказанное выше о шестидесятыхъ гобоялись словь. Поэтому они охотно гово- дахъ вообще, цѣликомь относится и къ Шелрили, между прочимъ, и обь эгоизмѣ, какь гунову въ частности. Не внеся въ работу шеобъ основномъ свойствѣ человѣческой при- стидесятыхъ годовъ какихъ-нибудь своихъ роды, но относились опи къ этому эгоизму рѣзкихъ индивидуальныхъ чертъ, Шелгувесьма своеобразно. Въ качествѣ „реа- новъ впиталъ въ себя весь духъ того врелистовъ" они признавали фактъ эгоизма и мени. Вотъ почему я могъ, говоря о шестисмѣло сводили къ нему, какъ самыя низ- десятыхъ годахъ, обойтись безъ единой менныя, такъ и самыя возвышенныя по- ссылки на кого бы то ни было, кромѣ Шелбужденія. А въ качествѣ „идеалистовъ гунова. Можетъ быть, мнѣ не удалось сдѣземли" они строили такой идеалъ личности, лать то, что я хотѣлъ сдѣлать, но, во вся- „е§о" которой не грозитъ никому бѣдой и комъ случаѣ, я не думалъ о критическомъ горемъ, потому что способно пережить въ разборѣ сочиненій Шелгунова. Я хотѣлъ себѣ жизнь ближняго и дальняго и чув- лишь облегчить самому читателю дѣло этого ствовать ихъ радости и горести, какъ свои разбора напоминаніемъ тѣхъ общихъ чертъ собственныя. Идеалъ этотъ для нихъ не литературы шестидесятыхъ годовъ, которыя въ воздухѣ висѣлъ, онъ представлялся имъ нынѣ или совсѣмъ игнорируются, или поестественнымъ результатомъ выработки со- минаются больше по наслышкѣ, по смутотвѣтственныхъ общественныхъ условій, да ному, непровѣренному предапію. Въ настояи на нынѣшняго человѣка, какъ онъ есть щемъ изданіи собраны статьи, паписанныя сейчасъ, они смотрѣли отнюдь не мрачными съ 1861 года по 1890 включительно. Пиглазами. Въ самой его природѣ, внолнѣ саны онѣ всѣ подъ давленіемъ текущей эгоистической, они видѣли, однако, такія жизни. Не мудрено было бы найти въ нихъ, стороны, развитіе которыхъ должно под- рядомъ съ достоинствами, и извѣстные пенять человѣка на высшую ступень. Было достатки, но я не считаю это нужнымъ. кое-что наивное во всемъ этомъ, но есть Для меня гораздо важнѣе ихъ общій тонъ, наивность, которая гораздо ближе къ а онъ у Шелгунова тотъ же, что у всей правдѣ, чѣмъ разныя ухищренности. литературы шестидесятыхъ годовъ. „Доброжелательство есть у всякаго че- Шелгуновъ представляетъ, однако, ту осоловѣка,.—говорить Шелгуновъ, —только въ бенность, что работаетъ и посейчась, предразличной степени, и значительный недо- ставляя собою вьлитературѣ чутьлине единстатокь его составляетъ такое же важное ственный обломокъ приснопамятнаго истолишеніе и ведеть къ такимь же печаль- рическаго момента. Въ дѣятельности своей нымь послѣдствіямъ, какъ и недостатокъ со- онъ держится все тѣхъ же завѣтовъ своего образительности. Людей, лишенныхь добро- времени, отстаивая ихъ съ живостью и гожелательства, слѣдуеть отнести къ разряду рячностыо, которымъ можно удивляться вь организмовь ненормальныхъ, у которыхъ человѣкѣ, столь долго и много на своемъ недостаетъ одной изъ важнѣйшихъ чело- вѣку поработавшемь. Особенность ли это его вѣческихъ способностей, равносильной раз- личныхъ силь, или животворящій даръ все судку. Злой человѣкъ всегда безразсуденъ, тѣхъ же шестидесятыхъ годовъ, или и то, точно такъ же, какъ безразсудный всегда и другое вмѣстѣ, я не знаю; но знаю, что золь. Это двѣ нарныя способности и ли- этотъ старикъ моложе миогихъ и многихь шеніе одной парализуетъ другую. Поэтому молодыхъ. Между прочимь, онъ довольно злого человѣка безъ ошибки можно назвать часто прямо говорить о шестидесятыхъ гоглупымь, точно такъ же, какъ глунаго — дахъ то въ своихъ „Воспоминаніяхъ", то вь злымь" („Прошедшее и будущее европей- „Очеркахърусской жизни" по поводу нѣкотоской цивилизаціи"). рыхъ явленій текзг щей литературы. Мало поЭто наивно, потому что кто же не зна- нимающему и вяло чувствующему человѣку П. К. МИХАИЛОВСКІЙ, Т. V. 13
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4