381 Н. В. ШБЛГУНОВЪ. 382 давая ему извѣстную нравственно-политическую оцѣнку. Я знаю, что и на этомъ пути были дѣлаемы ошибки, но знаю также, что онѣ не комнрометируютъ основной точки зрѣнія. которая отнюдь не упраздняет! художественную критику, а дополняетъ и расширяетъ ее. Нынѣ находятъ такое расширеніе не только излипшимъ, —такой излишекъ ничему, вѣдь, по крайней мѣрѣ, немѣшаетъ, — а вреднымъ. Это не ново. Тааъ разсуждали иные и въ шестидесятыхъ годахъ, и если ■теперь это разсужденіе получаетъ, повидимому, значительное распространеніе, то это въ такой же мѣрѣ объясняется общими условіями времени, въ какой противоположная точка зрѣнія была связана съ условіями своего времени. Характеръ литературной критики шестидесятыхъ годовъ не можетъ быть удовлетворительно оцѣненъвнѣ связи съдругими формами тогдашней литературы и съ ея общимъ духомъ. Присутствіе обще-признаннаго и завѣдомо осуществимаго высокаго идеала внушало литературѣ безстрашіе передъ фактами, которые она признавала, но простымъ созерцаніемъ (а слѣдовательно, и констатированіемъ и воспроизведеніемъ) которыхъ она ограничиться не могла. Она видѣла крушеніе такого колоссальнаго факта, какъ крѣпостное право и всей связанной съ нимъ системы, и это величественное зрѣлище естественно внушало ей смѣлость надеждъ и жажду дѣятельности, то-есть воздѣйствія насуществующіе факты во имя идеала. Идеалъ этотъ былъ чисто земного характера, да и не зачѣмъ ему было быть инымъ, потому что на землѣ во-очію совершалось истинно великое дѣло. И если эти „идеалисты земли" были въ то же время „реалистами", то тутъ нѣтъ никакого противорѣчія, а есть,напротивъ, вполнѣ законченное цѣльное міроразумѣніе. Его общія черты остаются истиной и доселѣ: факты признаются безъ утайки и безъ идеализаціи, во всей ихъ реальности; затѣмъони распадаются нанеподлежащіе нашему воздѣйствію и подлежащіе таковому, адля воздѣйствія необходимъ идеалъ, то-есть такое расположеніе реальныхъ элементовъ, которое лучше, выше, желательнѣе, чѣмъ дѣйствительность. Пусть „идеалисты земли" заблуждались относительно предѣловъ и возможностей воздѣйствія, —въ принципѣ они, ' во всякомъ случаѣ, стояли на пути къ правдѣ. Освобожденіе крестьянъ стимулировало мысль и чувство современниковъ въ очень широкихъ предѣлахъ, такъ что фактомъ освобожденія еще далеко не кончалась центральная задачавремени. Задача этасостояла въ теоретическомъ опредѣленіи, а,поскольку возможно, ипрактическомъустановленіи нормальныхъ отношеній между личностью и обществомъ. Задача эта, конечно, не шестидесятыми годами впервые выдвинута. Она столь же стара, какъ само человѣческое общество. Но всею своею полнотою она занимаетъ людей гораздо рѣже, чѣмъ это можетъ показаться съ перваго взгляда. Въ основѣ всякаго международнаго, политическаго, экономическаго, морадьнаго, юридическаго,административнаго вопроса такъили иначе лежатъ взаимныя отношенія личности и общества. Но въ огромномъ болыпинствѣ случаевъ, при обыкновенноыъ теченіи житейскихъ дѣлъ, это не сознается; общественные вопросы обсуждаются и рѣшаются безъ приведенія ихъ къ ихъ основѣ, которая маскируется разными узко-практическими условностями и отвлеченными категоріями. Жизнь идетъ слѣпою ощупью, механически цѣпляясь за случайности установившихся отношеній, или же ища себѣ обоснованія въ не анализированныхъ отвлеченныхъ категоріяхъ „права", „свободы", „порядка", „прогресса", „справедливости", „національнаго достоинства", „народнаго богатства" и т. д. Въ послѣднемъ результатѣ анализа всѣхъ этихъ понятій нечему быть, кромѣ личности и общества въ ихъ взаимныхъ отношеніяхъ. И людямъ серьезнаго знанія это хорошо извѣстно, но лишь въ сравнительно рѣдкихъ случаяхъ субстратъ всѣхъ обществеиныхъ вопросовъ всплываетъ въ общемъ сознаніи и вліяетъ на обыденную житейскую практику. Всплываетъ и вліяетъ, разумѣется, уже въ извѣстной, болѣе или менѣе опредѣленной формѣ. Статья Шелгунова „Прошедшее и будущее европейской цивилизаціи" оканчивается такими словами; „Если протестанты XVI столѣтія освободили мысль, то мы сдѣлали попытку освободить человѣка. Только наше время установило, что благороднѣйшій, драгоцѣннѣйшій и единственный элементъ прогресса есть свободная личность, развившаяся въ свободномъ общежитіи. Мы живемъ въ самомъ началѣ этого періода и несемъ на своихъ шгечахъ главную борьбу за новое слово". „Мы сдѣлали попытку", „мы несемъ на своихъ плечахъ", —это, разумѣется, не спеціально къ намъ, русскимъ, относится, а къ извѣстному времени, къ извѣстной ступени цивилизаціи, къ которой, однако, и мы съ шестидесятыхъ годовъ нріобщились. Въ XII главѣ „Воспоминаній" Шелгунова читаемъ: „Внизу освобождались крестьяне отъ крѣпостного права, вверху освобождалась интеллигенція отъ служилаго государства и отъ старыхъ московскихъ понятій. И болѣе великаго момента, какъ этотъ переходъ отъ идеи крѣпостного и служилаго государства къ идеѣ государства свободнаго, въ нашей исторіи не было, да, пожалуй, и не будетъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4