377 Н. В. ШЕЛГУНОВЪ. 378 скорбность) лежитъ несомнѣнная, хотя и не полная, односторонняя правда. Это, во-первыхъ. А. во-вторыхъ, въ нихъ, все-таки, остается поучительною смѣлость признанія факта, разъ онъ фактъ, какъ-бы онъ ни былъ обиденъ или страшенъ. Притомъ же, въ самомъ духѣ, оживлявшемъ шестидесятые годы, было нѣчто, вносившее сюда извѣстную поправку, которая своеобразно преломляла даже опшбочныя или одностороннія теоретическія обобщенія при переходѣ ихъ въ область практическихъ вопросовъ. IV. Казалось бы, люди, такъ охотно признававшіе низменностьчеловѣческой природы, стремившіесякъудовлетворенію требованій бренной тѣлесной оболочки, сами себя называвшіе „реалистами" и т. д., казалось бы, этилюди должны были добиваться въ жизни, прежде всего, земныхъ благъ. Если земля и всѣ земныя дѣлатакъничтожны, есличеловѣкъ— животное, если эгоизмъ, по самой природѣ вещей, управляетъ всѣми нашими дѣйствіями, такъ чего же церемониться?—пей, ѣшь и веселись, не думая ни о сосѣдѣ, ни о завтрашнемъ днѣ. Этотъ, казалось бы, вполнѣ логическій выводъ часто и навязывается шестидесятымъ годамъ. Однако, Шелгуновъ съ справедливою гордостью говорить: „Реалисты шестидесятыхъ годовъ были идеалисты земли, и ужъ, конечно, въ Россіи еще не бывало болыпихъ идеалистовъ, совсѣмъ забывшихъ о себѣ, о своей личной пользѣ и личномъ интересѣ, какъ такъ называемые „реалисты" шестидесятыхъ годовъ. Припомните судьбу каждаго изъ нихъ. Эти люди точно стыдились матеріальныхъ благъ и кончали свою жизнь не на шелкѣ и бархатѣ". Фактически на это замѣчаніе нѣтъ вовраженій. Дѣйствительно, въ то время, какъ многіе проповѣдники самыхъ, повидимому, возвышенныхъ понятій о дѣлахъ сего и того міра отлично устраивали подъ собственный велерѣчивый шумъсвоисобственныядѣлишки, „реалисты" шли навстрѣчу всякимъ житейскимъ невзгодамъ и принимали ихъ безъ жалобъ истоновъ. Такъ было, и никакой самый злѣйшій языкъ не въ силахъ слизать этотъ фактъ со странидъ исторіи. Но можно, повидимому, уличать дѣятелей шестидесятыхъ годовъ въ противорѣчіи, въ несоотвѣтствіи между словомъ и дѣломъ. Никто не откажетъ имъ въ самоотверженіи, слишкомъ ясно засвидѣтельствованномъ ихъ жизнью, хотя бы оно, по иному мнѣнію, было дурно направлено, но можетъ показаться, что самоотверженіе это не вязалось съ ихъ теоретическими посылками. Шелгуновъ утверждаете, однако, что они „тѣсно слили слово съ дѣломъ". И онъ правъ. Всѣ факты могутъ быть раздѣлены, съ точки зрѣнія отношенія къ нимъ человѣка, на три группы весьма различныхъ размѣровъ. Во-первыхъ, факты естественные, совершившееся, совершающіеся и имѣющіе совершиться помимо человѣческаго сознанія и воли. Не участвуя въ возникновеніи этихъ фактовъ ни головой, ни руками, мы вынуждены принимать ихъ, какъ они есть, безъ всякаго суда надъ ними, и можемъ только пользоваться ими для своихъ цѣлей, въ общемъ сами имъ подчиняясь. Другую, несравненно меньшую группу составляютъ факты, такъ сказать, проходящіе черезъ человѣческія руки. По существу они, разумѣется, ничѣмъ не отличаются отъ фактовъ естественныхъ и управляются общими для всего сущаго законами, но ошибочно или нѣтъ, а человѣкъ, по самой природѣ своей, чувствуетъ въ виду ихъ свою отвѣтственность, потребность нравственнаго суда, возможность вліять на факты въ ту или другую сторону. Промежуточную ступень между этими двумя группами составляютъ факты историческіе, наше отношеніе къ которымъ смешанное, такъ какъ они до извѣстной степени совмѣщаютъ въ себѣ признаки обѣихъ предыдущихъ группъ. Съ одной стороны, они столь же законченны и нашему воздѣйствію недоступны, какъ и факты естественные, а съ другой стороны— они въ свое время прошли черезъ человѣческія руки и мы не можемъ отдѣлаться отъ мысли, что тѣ давно успокоившіеся, но подобные намъ люди могли дѣйствовать и такъ, и иначе, склонить ходъ событій въ ту или другую сторону. Отсюда потребность нравственнаго суда и надъ историческими лицами и событіями, хотя мы отлично сознаемъ, что для воздѣйствія на нихъ у насъ столь же коротки руки, какъ и для измѣненія какого-нибудь астрономическаго процесса. Таково нормальное, законное отношеніе человѣка къ фактамъ, вытекающее изъ общихъ свойствъ человѣческой природы. Но, какъ и другіе нормальные процессы, оно отнюдь не составляетъ зауряднаго явленія и подвергается въ теченіе исторіи разнымъ патологическимъ отклоненіямъ, въ зависимости отъ благопріятныхъ и неблагопріятныхъ условій. Спеціалисты, да и то не по всѣмъ отраслямъ, могутъ съ успѣхомъ работать въ ненастье и вёдро, но жестоко ошибаются тѣ, кто думаетъ, что общая правда можетъ открываться людямъ при всѣхъ возможныхъ обстоятельствахъ. Я не говорю объ отдѣльныхъ мыслителяхъ, которые, „какъ беззаконныя кометы среди рас-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4