373 Н. В. ШБЛГУНОВЪ. 374 Это значить, во-дервыхъ, что фактъ признанъ, какъ фактъ, и затѣмъ признанъ или отвергнуть, какъ принципъ. Повидимому, это дѣло очень простое, но бываютъ обстоятельства, при которыхъ оно обращается въ очень непростое. Такъ, напримѣръ, мы бываемъ склонны отрицать непріятный для насъ фактъ, то-есть или отрицать самое его существованіе, или подкрашивать его пріятнымъ цвѣтомъ, и иногда нужно большое мужество, чтобы признать фактъ во всемъ его нравственномъ безобразіи, во всей его обидности и непріятности; Это бываетъ даже съ фактами, вполнѣ безразличными въ нравственномъ отношеніи. Галилей вынужденъ былъ отрицать несомнѣнный для него фактъ вращенія земли, потому что оффиціальнымъ представителямъ мысли того времени было ненріятно, обидно такое покушеніе на геоцентрическое пониманіе міра. Однако, въ огромномъ болыпинствѣ случаевъ трудность признанія относится къ области фактовъ нравственнаго норядка. И здѣсь мало признать фактъ, надо еще оцѣнить его принципіальное значеніе, надо рѣшить, грубо выражаясь, хорошъ или дуренъ фактъ и почему именно, хорошъ или дуренъ. Это тоже не всегда легко. Фактъ очень часто до такой степени придавливаетъ человѣческую мысль и чувство, что они не смѣютъ дать ему принципіальную оцѣнку и самого его, какъ онъ есть, во всей его грубости, возводятъ въ принципъ. Ниже мы еще встрѣтимся съ такимъ положеніемъ вещей, а теперь вернемся къ литературѣ шестидесятыхъ годовъ, которая не знала этого тяжкаго ига факта. Въ статьѣ „Европейскій западъ", сравнивая ХУШ и XIX вѣка, Шелгуновъ, между прочимъ, пишетъ: „Служеніе расширенному общественному интересу, а не частичному, какъ было въ ХѴІІІ столѣтіи, было неизбѣжньшъ слѣдствіемъ всепроникающаго движенія науки и изслѣдованія, во главѣ которыхъ встало естествознаніе, обратившееся къ изученію законовъ органической жизни, начиная біологіей и кончая соціологіей. Буржуазная интеллигенція ХУШ столѣтія не имѣла этого характера, и только интеллигенція XIX вѣка, воспитавшаяся на обобщеніяхъ, поставила цѣлыо своихъ стремленій счастье всѣхъ обездоленныхъ и общее равенство на пиру природы, на которомъ всѣ приглашенные и нѣтъ никого избранныхъ". Я отнюдь не могу согласиться съ этой сравнительной характеристикой ХУШ и XIX вѣковъ, хотя въ ней и есть доля правды. Я привожу ее лишь, какъ отзвукъ того увлеченія естествознаніемъ, которое было такъ сильно въ шестидесятыхъ годахъ и многіе слѣды котораго Шелгуновъ счелъ нужнымъ изгнать или ослабить въ настоящемъ изданіи. Вышеупомянутая, не вошедшая въ это изданіе статья „Земля и органическая жизнь" начинается такъ: „Земля, какъ это знаетъ читатель, составляетъ одну изъ иланетъ нашей солнечной системы. Неитунъ, самая отдаленная изъ нихъ, лежитъ отъ солнца въ разстояніи 5.2С8.000.000 верстъ. Чсловѣческое воображеніе, разумѣется, не можетъ представить сеоѣ эту величину; но вычпсленія астрономовъ указываютъ на разстоянія еще значительно ббльшія. Напрпмѣръ, ііоиеречникъ солнечной системы составляетъ 10.416.0(10.000 верстъ; Спріусъ лежитъ отъ земли въ 1.275.715.000.000 верстахъ, а отдаленнѣіішая изъ всѣхъ впдѢнешхъ астрономами звѣздныхъ снстемъ лежнтъ къ 35.000 разъ дальше Сиріуса или въ 44.650.026.000.000.000.000 верстахъ. Если черезъ все это разстояніе вообразить зкелѣзную дорогу, то поѣздъ, равпяющійся по быстротѣ нашему московскому почтовому, свершплъ бы путь въ 6.800.000.000.000 лѣтъ. Всѣ эта цифры приводнмъ мы, разумѣется, не для того, чтобы поставить читателя въ затруднительное положеніе произвести пхъ. Мы только хотимъ показать громадпооть опредѣленныхъ человѣкомъ предѣловъ мірозданія и сравнительную незначительность земли, имѣющую въ поиеречникѣ всего только 11.900 верстъ. Но самая большая изъ этихъ цифръ вовсе еще не предѣлъ міра; самое смѣлое человѣческое воображеніе подавляется громадностью пространства, представляемаго звѣзднымъ небомъ". Я сдѣлалъ эту довольно длинную выписку, чтобы напомнить читателю одну изъ сторонъ литературы шестидесятыхъ годовъ. Авторъ не скрываетъ цѣли, съ которою онъ хочетъ поразить своихъ читателей неудобовыговариваемыми, по ихъ огромности, числами, — онъхочетъ оттѣнить незначительность земли. Авторъ не спеціалистъ но астрономіи, который можетъ излагать результаты своей науки въ популярной формѣ единственно для распространенія знаній, безъ всякой задней мысли. Авторъ—публицистъ, задающійся, правда, тою же цѣлыо распространенія знаній въ средѣ общества, отрѣзаннаго дотолѣ отъ всѣхъ путей нросвѣщенія и которому поэтому полезно преподавать даже иныя элементарныя истины ради ' самыхъ этихъ истинъ. Но ему этого мало. Онъ хочетъ, чтобы сообщаемый имъ знанія укладывались въ головѣ читателя въ извѣстную общую систему, въ извѣстное міроразумѣніе, обнимающее не только различныя области теоріи, но и вопросы житейской практики. Онъ подходить кь этой задачѣ сегодня вь популярной статьѣ по естествознанію, черезъ мѣсяцъ во „внутреннемь обозрѣніи", еще черезъ мѣсяцъ въ критической статьѣ и т. д. Онъ знаетъ, что у пего есть сотрудники, которые ту же задачу преслѣдуютъ средствами беллетристики, философіи, исторіи и проч. Въ этой неустанной и многообразной работѣ играетъ важную роль ликвидація разныхъ иллюзій и фикцій, вь томъ числѣ иллюзіи какого-то особеннаго, иривилегированнаго
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4