Г 365 Н. В. ШЕЛГУНОВЪ. 366 имѣемъ или почти не имѣемъ, а пользоваться для этого своими собственными наблюденіями и почерпнутыми изъ личнаго съ нимъ знакомства соображеніями, я почитаю нескромнымъ. Есть, однако, въ воспоминаніяхъ одна именно мимоходомъ, вскользь брошенная подробность, которая, мнѣ кажется, многое освѣщаетъ. Говоря о своемъ воснитаніи въ Лѣсномъ Институтѣ, Шелгуновъ, между прочимъ, вспоминаетъ: „Запершись въ классѣ, мы передразнивали наше начальство, пѣли пародіи на тропари , солдатскія непристойныя пѣсни въ барковскомъ стилѣ (изъ какой казармы онѣ къ намъ попали —не знаю), декламировали трагедіи Баркова. Подобные молебны, въ которыхъ я хотя и не принималъ прямого участія, но при которыхъ всегда присутствовалъ и даже подтягивалъ въ хорѣ, нисколько не помѣшали мнѣ потомъ плакать надъ библіей и мечтать сдѣлаться проповѣ дникомъ " . Эти маленькія подробности хорошо характеризуютъ какъ личность самого Шелгунова, такъ и многосложную сѣть случайныхъ вліяній, хорошихъ или дурныхъ, которыя съ разныхъ сторонъ пробивались подъ ровною, всепокрывающею пеленою дисциплины. Дисциплина не заботилась о водвореніи въ сердцахъ дисцинлинируемыхъ какихъ-нибудь чувствъ, кромѣ чувства страха, или довольствовалась въ этомъ отношеніи холодными, 'чисто формальными изложеніями прописной морали, которыя, конечно, столь же холодно и формально воспринимались. Тѣмъ горячѣе усвоивались вліяніястороннія,„не казепныя и ,имѣвшія извѣстную прелесть уже именно одною своею неказенностью. Однимъвъ этомъ отношеніи счастливилось, то-есть сторонвія вліяніяподбиралисьдобрыядругимъ— не счастливилось. Обстановка юнагоШелгу нова была не изъ счастливыхъ; на глазахъ у начальства все обстояло благополучно, а за глазами начальство осмѣивалось;изъ какихъто казармъ, невѣдомыми для дисциплины путями, заносились, въ видѣ контрабанды, разныя гадости и кощунства, и, безъ сомнѣнія, много молодыхъ душъ навсегда погибло въ этомъ двусмысленномъ и грязномъ омутѣ, а слѣпая дисциплина была довольна: ея требованія исполнялись. Но иныхъ спасали опятьтаки какія-нибудь случайности, счастливыя, но столь же непредвидѣнныя системой, невѣдомыя ей или даже прямо ею преслѣдуемыя, Шелгуновъ былъ спасенъ благородствомъ и чистотою своей натуры. И онъ, мальчикомъ, купался въ грязныхъ пошлостяхъ, но грязь не пристала къ нему. Онъ неприкосновенно сохранилъ способность плакать чистыми слезами умиленія и мечтать о роли проповѣдника истины. И мечта исполнилась, потому что, что же такое вся жизнь Шелгунова, какъ не жизнь проповѣдника? Мечта исполнилась, благодаря шестидесятымъ годамъ, которые призвали къ дѣятельности, въ числѣ другихъ, и Шелгунова и навсегда опредѣлили его жизненный путь. Мы видѣли ретивость, съ которою Шелгуновъ, разъ сознавъ пробѣлы своего школьнаго образованія, принялся ихъ пополнять. Съ такою же ретивостью отдался онъ потомъ и дѣлу распространенія знаній. Очень въ этомъ отношеніи характеренъ приведенный выше поводъ происхожденія статьи „Россія до Петра Великаго". Шелгуновъ написалъ ее потому, что припялъ близко къ сердцу поразительное незнаніе русской исторіи, обнаруженное достаточно великовозрастнымъ капитанъ-лейтенантомъ и членомъ суда но политическому дѣлу. Одна изъ его статей ( „Историческая силакритической личности " ) оканчивается такимъ діалогомъ: „Тутънѣтъ ничего новаго, я это зналъ и прежде, —скажетъ читатель. —И прекрасно, если ты зналъ это". Дескать, ты зналъ, такъ другой не зналъ, а, можетъ быть, тебѣ только кажется, что ты зналъ, а если и въ самомъ дѣлѣ зналъ, такъ ничего, повтори, лучше знать будешь. Любопытно, что одна изъстатейШелгунова, посвященная обзору бѣдствій, причиняемыхъ человѣчеству рабствомъ, войнами и экономической неправдой, озаглавлена „Убыточность незнанія". И хотя въ самомъ концѣ статьи пробивается нѣкоторый скептицизмъ по отношенію къ всеисцѣляющей и всеутѣшающей роли знанія, но ключъ къ статьѣ все-таки очень вѣрно указанъ заглавіемъ „Убыточность незнанія", къ каковой убыточности сводится большинство бѣдъ и золъ. Просвѣтить, научить темныхъ —такова прежде всего задача. Это надо имѣть въ виду при чтеніи многихъ статей Шелгунова, писанныхъ въ шестидесятыхъ годахъ и могущихъ показаться иному нынѣшнему читателю нѣсколько многословными и элементарными, Что же касается вѣры въ силу знанія, вѣры, которая опять-таки можетъ показаться нынѣшнему читателю нѣсколько преувеличенною, то она вполнѣ объясняется обстоятельствами времени. Въ ту пору задача, стоявшая передъ обществомъ, представлялась столь непререкаемо ясною, что людямъ вродѣ Шелгунова казалось, что только недостатокъ знаній и можетъ препятствовать усвоенію и разрѣшенію ея: такъ ярко горѣло солнце на исторнческомъ небѣ, что всякое своекорыстіе и всякіе противообщественные личные интересы должны растаять сами собой, какъ только масса узнаетъ то, чего она не знала, а она не знала, можно сказать, ничего. Отсюда это множество популярныхъ статей по самымъ разнообразнымъ отраслямъ знанія, наполненныхъ иногда одними чисто
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4