361 Н. В. ШЕЛГУНОВЪ. 362 нихъ волна въ половодье. Шестидесятые эмигрировалъ изъ Россіи, хотя Герценъ и годы были настоящимъ весеннимъ поло- Огаревъ удерживали его отъ этого рисководьемъ, и много пустыхъ сосудовъ напол- ваннаго шага, велъ дѣятельную революнилось, чтобы вслѣдъ затѣмъ, конечно, «пять ціонную агитацію, для чего съ большою опорожниться, но въ ту-то минуту, въ са- смѣлостью пріѣзжалъ съ фалыпивымъ пасыый моментъ половодья, они явились ярыми портомъ въ Россію, былъ чѣмъ-то вродѣ сторонниками новаго теченія и ярыми вра- атамана некрасовцевъ въ Добруджѣ и т. д.; гами породившей ихъ системы, точно мстя затѣмъ разочаровался или ослабѣлъ или, воей за опустошеніе своей души. На самомъ обще, измѣнилъ образъ мыслей и явился въ дѣлѣ ни сознанія своей опустошенности, ни Россію съ повинной головой. Получивъ просознательнаго усвоенія новыхъ идей тутъ, щеніе, онъ „издалъ брошюру, возмутившую конечно, не было; было только стадное увле- всѣхъ рѣзкостью перехода отъ одного беченіе и все та же привычка повиноваться, рега къ другому, цинизмомъ покаянія и не разсуждая, хотя и формы, и характеръ своимъ неприличнымъ тономъ". новиновенія рѣзко измѣнились. Таковы обыч- Покойный Салтыковъ неоднократно пенью результаты систематическаго опусто- чатно утверждалъ, что на могилѣ ренегата шенія душъ: при первомъ удобномъ случаѣ непремѣнно долженъ быть водруженъ осижертвы опустошенія съ чрезвычайною лег- новый колъ. Какъ общее правило, такое покостью проникаются враждебными системѣ срамленіе могилы ренегата рѣшительно неэлементами. Жестоко ошибаются тѣ, кто ли- справедливо. Если ренегата отступился отъ куетъ при видѣ тиши и глади, господствую- лжи и прилѣпился къ истинѣ, такъ за что щихъ въ мрачные историческіе періоды все- же его осиновымъ коломъ къ землѣ пригвообщаго обезличенія и загона критической ждать? Хорошо было говорить Салтыкову, мысли. Въ этой тиши, подъ всеподавляю- сразу вступившему на тотъ путь, который щимъ гнетомъ дисциплины, копится мате- онъ до конца дней своихъ считалъ нутемъ ріалъ, совершенно несоотвѣтствующійблизо- истины. Но не всѣмъ выпадаетъ на долю рукимъ ожиданіямъ. Тихо-то оно тихо, но такое счастіе; потому что это въ самомъ дѣлѣ система, воспитывающая барановъ, недолж- большое счастіе. Благо всякому, знающему, на бы, собственно, удивляться, когда въ что въ прошломъ у него нѣтъ ничего таодинъ прекрасный день все стадо шара- кого, отъ чего нужно бы было теперь со стыхается въ сторону. Такъ и было въ шести- домъ или омерзѣніемъ отворачиваться, при десятыхъ годахъ, къ великому, но совер- воспоминаніи о чемъ приходилось бы красшенно неосновательному удивленію близо- нѣть. Но, какъ всему человѣчеству истина рукихъ людей. Само собою разумѣется, дается цѣною многихъ и многихъ заблуждеоднако, что, количественно усиливъ своимъ ній, изъ-за которыхъ льются иной разъ цѣперсоналомъ новое теченіе и сослуживъ ему лые потоки слезъ и крови, такъ и каждому извѣстную службу въ отрицательномъ отно- отдѣльному человѣку, по крайней мѣрѣ, прошеніи, пустопорожеіе люди не были его стительно заблуждаться и потомъ, сознавъ украшеніемъ ни въ смыслѣ послѣдователь- свои заблужденія, отступить отъ нихъ. Хуже ности, ни въ смыслѣ прочности. бы было, если бы онъ, сознавъ заблужденіе, Въ „Воспоминаніяхъ" Шелгунова есть все-таки остался при немъ, а вѣдь тогда онъ интересная глава —„Переходные харак- не былъ бы ренегатомъ. Онъ былъ бы лицетеры". Здѣсь намѣчено нѣсколько фигуръ мѣръ, по тѣмъ или другимъ соображеніямъ изъ тѣхъ, въ комъ новыя вѣянія сочетались не желающій открыть свои карты, для чего-то въ разныхъ формахъ и количествахъ съ носящій маску. И если человѣкъ добросонасдѣдіемъ прошлаго. Несмотря, вирочемъ, вѣстно искалъ истины и такъ же искренне на интересъ, представляемый этою малень- примкнулъ къ своему новому убѣжденію, кою портретною галлереей (между прочимъ, какъ искренне держался прежняго, —кторѣнортретънокойнагоиздателя-редакторажур- шится прибавить осиновый колъ къ тѣмъ наловъ „Русское Слово" и „Дѣло", Благо- мукамъ стыда за свое прошлое, которыя тасвѣтлова, написанъ бѣгло, но мастерски), кой несчастный человѣкъ долженъ испытыя не на нее хочу обратить особенное вни- вать? А между тѣмъ, большинство читателей, маніе читателей, а на главу ХѴІ-ю, въ ко- навѣрное, повторяло за Салтыковымъ; да, торой идетъ рѣчь о Кельсіевѣ. Человѣка осиновый колъ! Такое всеобщее презрѣніе къ этого, по выраженію Шелгунова, „задѣла ренегатамъ объясняется не самымъ фактомъ новая волна, столкнула со стараго берега, отступничества, а той неприглядной обстаи онъ съ головой кинулся въ невѣдомое новкой и тѣми низменными формами, въ кодля него море, выплыть изъ котораго у торыхъ оно, въ болыпинствѣ случавъ, совернего, однако, не хватило силъ". Кельсіевъ, шается. Самый обыкновенный случай тотъ, какъ извѣстно, увлекался крайними соціа- что человѣкъ не измѣняетъ свои убѣжденія, листическими и революціонными идеями, а просто продаетъ ихъ, если не за деньги,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4