7 - - 349 н. в. шЕлгуеовъ. 350 Н. В. ШЕЛГУНОВЪ *). I. Въ одномъ изъ своихъ „Очерковъ русской жизни" Н. В. Шелгуновъ приводить слѣдующія слова „Гражданина" о шестидесятыхъ годахъ: „Тогда все кинѣло жизнью, и именно жизнью духовною, тогда лучшіе люди шли на общественную службу, тогда въ каждомъ русскомъ человѣкѣ билось сильно сердце, тогда либералы создали цѣлую Шагару мыслей, стремленій, цѣлей въ руслѣ русской умственной жизни и этимъ самымъ вызвали къ жизни и противниковъ этого громаднаго урагана, —словомъ, тогда все, что дремало до того, проснулось, и на борьбу выступили всѣ силы добра и зла, на борьбу живую и, можно безъ преувеличенія сказать, народную въ смыслѣ животрепещущихъ вопросовъ судьбы русскаго государства, эпохою создавшихся". Н. В. Шелгуновъ дѣлаетъ эту выписку изъ „Гражданина" съ особою цѣлью, для иллюстраціи одного частнаго своего соображенія. Но гораздо болѣе общее чувство внутренняго удовлетворенія, навѣрное, говорило въ немъ при этомъ. Пріятно и мнѣ начать вступительную статью къ сочиненіямъ одного изъ видныхъ представителей шестидесятыхъ годовъ этою выпискою изъ газеты, болѣе чѣмъ неблагосклонной къ тогдашнему умственному движенію. Приснопамятные шестидесятые годы будутъ еще, вѣроятно, долго служить предметомъ самыхъ разнообразныхъ сужденій, въ числѣ которыхъ не мало будетъ и рѣшнтельныхъ осужденій. Такова всегдашняя участь всего .яркаго и крупнаго,—людей, событій, эиохъ. Мелкіе люди, заурядныя событія, тусклыя эпохи не вызываютъ пререканій и противорѣчивыхъ сужденій, а около всего цвѣтного ж крупнаго стоитъ гулъ и шумъ споровъ. Съ теченіемъ времени этотъ шумъ, разумѣется, затихаетъ и, наконецъ, совсѣмъ прекращается. Однако, такое событіе, какъ, напримѣръ, первая французская революція, доселѣ, спустя сто лѣтъ, подвергается сажымъ разнообразнымъ и противорѣчивымъ сужденіямъ. У насъ, впрочемъ, есть примѣръ ближе —петровская реформа. Сколько пламенныхъ восторговъ и сколько несдержанной брани вызываетъ она даже по сей часъ! Одни видятъ въ ней безупречно розовую зарю русской исторіи, другіе —почти пре- *) 1891 г. ступное и, во всякомъ случаѣ, прискорбное удаленіе „изъ дому". И это только два крайнія мнѣнія, а существуете еще много другихъ, менѣе одноцвѣтныхъ, пытающихся придать сложному явленію соотвѣтственно сложное значеніе, или болѣе частныхъ, имѣющихъ въ виду главнымъ образомъ гигантскую личность Петра, либо ту или другую подробность реформы. Одно стоитъ внѣ всякихъ споровъ и сомнѣній: въ подобные историческіе моменты жизнь бьетъ ключемъ, совершается нѣчто значительное, какъ бы кто ни расцѣнивалъ содержащееся въ этомъ значительномъ добро и зло. Къ такимъ именно полнымъ жизни и значенія историческимъ моментамъ принадлежатъ шестидесятые годы. Это должны признать даже отъявленные враги всего, что тогда народилось и расцвѣло. Если они далеко не всегда столь откровенныи безпристрастны,какъ„Гражданинъ" въ сдѣланной выше выпискѣ; если они, напротивъ, въ болыпинствѣ случаевъ, всячески силятся унизить,, „развѣнчать" шестидесятые годы, то самая страстность этихъ ихъ усилій, доходящая иногда чуть не до бѣшенства, свидѣтельствуетъ о крупныхъ размѣрахъ того, съ чѣмъ они заднимъ числомъ борются. Сочиненія писателя, воспитаннаго подобною эпохой, естественно должны представлять особенный интересъ, хотя бы уже въ силу того отпечатка, который должно положить на нихъ участіе въ общей крупной работѣ. И, прежде всего, для насъ интересно отношеніе такого писателя къ этой общей работѣ. Въ восноминаніяхъ Шелгуиова, а частью и въ другихъ статьяхъ настоящаго изданія, читатель найдетъ и матеріалы для сужденія о шестидесятыхъ годахъ и самыя его сужденія. Я приведу лишь очень немногое, наиболѣе, мнѣ кажется, общее или фактически наиболѣе выразительное, что можетъ служить отправнымъ пунктомъ для нашихъ собственныхъ соображеній Но надо оговориться. Въ буквальномъ смыслѣ слова Шелгуновъ воспитанъ не шестидесятыми годами, а предъидущей, тоже приснопамятной, Николаевской эпохой. Но и какъ писатель, и какъ человѣкъ, онъ вынесъ изъ этого времени почти исключительно одни отрицательные уроки. Онъ говорить: „Дорожить насъ не пріучили ничѣмъ, уважать мы также ничего не уважали, но зато начальство старательно водворяло въ насъ чувство страха... Имъ (то-есть чувствомъ страха) у насъ по-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4