329 ГЕРОЙ БЕЗВРЕМЕНЬЯ. 330 вать, постараетесь утѣшить меня—было бы Какъ у Вадима, змѣя, обвившаяся вокругъ напрасно! Я счастливѣе, чѣмъ когда-нибудь, его сердца, обвивалась и вокругъ вселенной, веселѣе любого пьяницы, распѣвающаго на гнетущая мысль о собственномъ ничтожеулицѣ. Васъ коробитъ отъ этихъ выразкеній; ствѣ разрасталась въ мысль о ничтожествѣ но, увы! —скажи, съ кѣмъ ты водишься, и я жизни. Но натура „героя" брала свое, поскажу, кто ты таковъ!" Въ августѣ того же требность дерзать и владѣть искала случая года: „Черезъ годъ я офицеръ! И тогда, удовлетворить себя чѣмъ бы то ни было, тогда... Боже мой! если бы вы знали, какую Только что произведенный въ офицеры, жизнь я намѣренъ повести! О, это будетъ Лермонтовъ пишетъ Лопухиной: „Я теперь восхитительно! Во-первыхъ, чудачества, ша- бываю въ свѣтѣ для того, чтобы меня знали, лости всякаго рода и поэзія, залитая шам- для того, чтобы доказать, что я способенъ панскимъ. Я знаю, что вы возопіете, но, увы! находить удовольствіе въ хорошемъ общепора моихъ мечтаній миновала; нѣтъ больше ствѣ... Ахъ!.. я волочусь и, вслѣдъ за объвѣры,мнѣ нужны чувственный наслажденія". ясненіемъ въ любви, говорю дерзости. Это Въ 1834 г.: „Милый другъ! что бы ни слу- еще забавляетъ меня нѣсколько, и хотя это чнлось, я все буду называть васъ этимъ име- не совсѣмъ ново, зато не всѣ такъ дѣлаютъ. немъ: иначе мнѣ придется порвать послѣд- Вы думаете, что за такіе подвиги меня гонія нити,связывающіяменя съ прошедшимъ, нятъ прочь? О, нѣтъ! совсѣмъ нанротивъ: а этого я не хотѣлъ бы ни за что на свѣтѣ, женщины ужъ такъ сотворены. Я начипотому что моя будущность, блистательная, наю пріобрѣтать надъ ними власть", невидимому, въ сущности —пошлая и пустая. Итакъ, женщины,—вотъ куда направится Нужно вамъ признаться, съ каждымъ днемъ теперь жажда дерзать и владѣть. Извѣстно, я все больше убѣждаюсь, что изъ меня ни- что Лермонтовъ былъ, по его собственному когда ничего не выйдетъ". Произведенный показанію, влюбленъ десяти лѣтъ, чему привъ офицеры, Лермонтовъ, оглядываясь на- давалъ какое-то особенное значеніе, и зазадъ, называетъ въ одномъ письмѣ время тѣмъ въ дѣтствѣ и ранней юности еще не пребыванія въ юнкерской школѣ „страш- разъ подвергался припадкамъ нѣжной страными годами". И дѣйствительно, это были сти. Понятно, что всѣ эти увлеченія должны страшные годы, несмотря на ихъ слишкомъ были быть несчастны. Барышни, къ котовеселый разгулъ или, вѣрнѣе, именно вслѣд- рымъ пылалъ любовью Лермонтовъ, либо изствіе этого разгула. Лермонтовъ былъ на дѣвались надъ нимъ, либо охотно слушали волосокъ отъ окон чате льнаго погруженія въ страстныя или сенти ментальный рѣчи не по омутъ пошлости, но, отдаваясь этому теченію, лѣтамъ развитого, остроумнаго влюбденнаго невидимому, съ легкимъ сердцемъ, хорошо мальчика, но потомъ выходили замужъ или зналъ его цѣну. Кромѣ писемъ къ Лопухи- переносили свою благосклонность на болѣе ной, въ которыхъ слышится отчаянный и взрослыхъ поклонниковъ. А въ сердцѣ самотоскливый стонъ, мы имѣемъ еще свидѣтель- любиваго мальчика, уже мечтавшаго о роди ства его товарищей по школѣ, что, открыто великаго человѣка, эти „измѣны" отзывались стремясь къ первенству во всякихъ шало- страшною болью. Надо замѣтить, что любовь стяхъ и пошлостяхъ, онъ втайнѣ молился для Лермонтова была всегда чѣмъ- то отличкакому-то другому Богу. Такъ Меринскій нымъ отъ любви, какъ ее обыкновенно пониразсказываетъ: „Въ то время Лермонтовъ маютъ и чувствуютъ. Она для него такъ или писалъ не одни шаловливыя стихотворенія, иначе, иногда неясными для него самого нино только немногое и немногимъ показы- тями, связывалась все съ тою же жаждою валъ изъ написаннаго" („Атеней" 1858 г. дерзать и владѣть или, по крайней мѣрѣ, № 48, „Воспоминанія о Лермонтовѣ"). Въ стояла рядомъ съ ней. Въ одной изъ его юновоспоминаніяхъ,' напечатанныхъ въ фелье- шескихъ тетрадей есть замѣтка, озаглавлентонѣ „Русскаго Міра" 1872 г. (Л» 205), го- пая: „Мое завѣщаніе (про дерево, подъкотоворится: „По вечерамъ, послѣ учебныхъ за- рымъ я сидѣлъ съ А. С.)". Замѣтка оканчинятій, поэтъ нашъ часто уходилъ въ отда- вается такъ: „Похороните мои кости подъ ленныя классныя комнаты, въ то время пу- этой сухой яблоней, положите камень и пустыя, и тамъ одинъ просиживалъ долго и скайнанемъ ничего не будетъ написано,если писалъ до поздней ночи, стараясь туда одного имени моего недовольно будетъ достапробраться незамѣченнымъ товарищами", вить ему безсмертіе", —безсмертіе, то-есть Немудрено, что при такихъ обстоятель- загробное владѣніе вниманіемъ и сердцами ствахъ мрачныя мысли все больше и больше людей. Печоринъ, говоря о наслажденіи вланакоплялись въ головѣ юноши, въ придачу сти, подчеркиваетъ въ особенности власть къ тѣмъ, которыя уже осѣли въ немъ отъ надъ женскимъ сердцемъ. Измаилъ-Бей, тяжелыхъ впечатлѣній дѣтства, а можетъ этотъ „повелитель, герой по взорамъ и рѣбыть, кромѣ того, и отъ слишкомъ ранняго чамъ", есть вмѣстѣ съ тѣмъ покоритель женнроникновенія въ мрачную поэзію Байрона, скихъ сердецъ: „Для нашихъ женщинъ въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4