л- ѵ чр Г, ГУ 321 ГЕРОИ БЕЗВРЕМЕНЬЯ. 322 ^ $ В Поэтъ печально глядитъ „на наше ноко- Критика уже давво замѣуила, чхо-Лермонлѣнье": „подъ бременемъ нознанья и со- това тянуло на. КаАказъ1*^- голько нотомѵао мнѣнья, въ бездѣйствіи состарится оно. Къ что тамъ есть ^вѣнчанный снѣговыми вердобру и злу постыдно равнодушны, въ началѣ шинами Эльбруйъ,,,, глубокая тѣснина Дарьиоприща мы вянемъ безъ борьбы; передъ опас- яла", стройные, вѣчно зеленые кипарисы и ностью позорно-малодушны ипередъвластію развѣсистыя чинары, красавцы черкесы на презрѣнные рабы... Мы изсушили умъ на- борзыхъ коняхъ, вообще благодарнѣйшій въ укою безплодной, тая завистливо отъ ближ- живописномъ отношеніи матеріалъ для понихъ и друзей надежды лучшія и голосъ этическихъ картинъ. Эта сторона Кавказа благородный невѣріемъ осмѣянныхъ стра- еще въ дѣтствѣ произвела неизгладимое впестей". Еще недавно одинъ критикъ хотѣлъ чатлѣніе на Лермонтова и много способствовидѣть въ „Думѣ" выраженіе вѣковѣчнаго, вала тому, что непроницательные люди въ самой природѣ человѣка заложеннаго, имѣютъ извѣстное право называть его „пѣвбезъисходнаго разлада между разумомъ и цомъ Кавказа". Но что-то отвлекало его чувствомъ, которые, дескать, никогда и не отъ окружавшей его жизни не только на могутъ примириться: вѣчно разумъ будетъ Кавказъ, а и въ болѣе или менѣе отдаленразъѣдать чувство холодомъ своего анализа, нуюглубьрусскойисторіи—„БояринъОрша", вѣчно чувство будетъ протестовать противъ „Литвинка", „ІІѢсня про царя Ивана Ваэтого холоднаго прикосновенія. Лермонтовъ сильевича, удалого опричника и купца Каоднако ясно указывалъ исходъ: онъ видѣлъ лашникова", „ГорбачъВадимъ".Сверхътого, его не въ разумѣ и не въ чувствѣ, а въ Лермонтовъ говорить Бѣлинскому о задутретьемъ элементѣ человѣческаго духа, — манной имъ романической трилогіи, трехъ въ волѣ, которая, комбинируя и разумъ, и связанныхъ между собою романахъизъэпохъ чувство, повелительно требуетъ „дѣйствія", Екатерины II, Александра I и-настоящаго „борьбы". Если бы однако „Дума" оказалась времени. Уже самъ по себѣ этотъ проектъ въэтомъ отношеніи недостаточно убѣдитель- намекаетъ на то, что не художественный ною и ясною, то за подтвержденіемъ и раз- капризъ увлекалъ мысль и воображеніе Лервитіемъ указанной мысли дѣло не станетъ монтова къ болѣе или менѣе отдаленнымъ въ другихъ произведеніяхъ Лермонтова, временамъ, что онъ тамъ чего-то искалъ для Безснорно, Лермонтову были знакомы муки сравненія съ современностью. Для сравнепротиворѣчія между горячностью чувства и нія и въ укоръ, какъ видно изъ содержахолодомъ разума. Жизнь манила его къ себѣ нія всѣхъ его экскурсій въ русскую исторію всею гаммою своихъ звуковъ, всѣмъ спек- и на Кавказъ. „Теперь жизнь молодыхъ тромъ своихъ цвѣтовъ, а рано отточившійся людей болѣе мысль, чѣмъ дѣйствіе; героевъ ножъ анализа подрѣзывалъ цѣну всякаго нѣтъ, а наблюдателей черезчуръ много", наслажденія. Отсюда безнредметная тоска. Это теперь, по не всегда такъ было. Въ проникающая нѣкоторыя изъ его стихотво- старые годы существовали люди, для котореній, тоска, характеръ которой иногда ему рыхъ мысль и чувство не глядѣли врознь, самому не ясенъ: „подъ нимъ струя свѣтлѣй а сливались въ дѣло. Ихъ-то и ищетъ, на лазури, надъ нимъ лучъ солнца золотой, а нихъ-то и останавливается Лермонтовъ съ онъ, мятежный, проситъ бури, какъ будто очевидною любовью. Ихъ же ищетъ, на нихъ въ буряхъ есть покой!" Иногда „смиряется же любуется онъ и на нетронутомъ цивидуши его тревога" подъ вліяніемъ разныхъ лизаціей Кавказѣ. Злодѣйскіе поступки, сомимолетныхъ впечатлѣній, но отлетаютъ вершаемые всѣми этими Оршами и Вадиэти впечатлѣнія, и опять тоска. Однако, мами, Хаджи-Абреками, Измаилъ-Беями, среди всѣхъ этихъ колебаній, всѣхъ ихъ если и пугаютъ Лермонтова своимъ кровапереживая, держится тоже рано созрѣвшее вымъ блескомъ, то немедленно же находятъ рѣшеніе задачи жизни. Теоретически и въ себѣ въ его глазахъ и оправданіе и поэтиодинокой душѣ самого поэта рѣшеніе готово; ческую красоту въ той цѣльности настроепротиворѣчіе разума и чувства и всѣ муки нія, въ той безповоротной рѣшимости, съ этого противорѣчія зависятъ отъ „бездѣй- которою они совершаются. А отсутствіе ствія", отъ отсутствія „борьбы". Найдите этихъ чертъ въ окружавшей его жизни въ точку приложенія для деятельности, и эле- такой же мѣрѣ оскорбляетъ его. менты мятущагося духа перестанутъ враж- Въ „Фаталистѣ" Печоринъ смѣется надъ довать между собой. Но вопросъ въ томъ, старинными людьми, вѣрившими, что свѣвозможпо ли найти эту желанную и спаси- тила небесныя принимаютъ участіе „въ тельную точку на практикѣ? Возможно ли нашихъ ничтожныхъ снорахъ за клочокъ найти ее, если не для всѣхъ людей сразу, земли или за какія-нибудь вымышленныя то для тѣхъ прирожденно властныхъ, для права". Съ нашей теперешней точки зрѣтѣхъ „героевъ", которые потомъ увлекутъ нія смѣшны эти вѣрованія старинныхъ за собой и остальныхъ? людей. Но, говоритъ Печоринъ, зато „каН. К. МИХАЙЛОВОКІЙ, т. т. 11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4