303 СОЧИНЕНІЯ Н. К. ЫИХАЙЛОВСКАГО. 304 Пехербургѣ существуетъ цензурное вѣдомство, и затѣмъ возьми одръ твой и иди; но выполнить этотъ совѣтъ на практикѣ, право, не легко". Ему дѣйствительно было не легко, и мы видѣли выше, какъ въ самомъ дѣлѣ трепетало за границей его сердце за судьбу каждой книжки Отечественныхъ Записокъ. Недаромъ въ письмахъ встрѣчаются почти буквально тѣ же выраженія, которыя вошли потомъ, напримѣръ, въ Пршлюченіе съ Ерамольнтовъгмъ: „Ерамольниковъ былъ коренной пошехонсвій литераторъ, у котораго не было никакой иной привязанности, кромѣ читателя, никакой иной радости, кромѣ общенія съ читателемъ". Правда, въ письмѣ ирибавлепо: „но это не мѣшаетъ мнѣ понимать, что читатель великій подлецъ". Ну, да, вѣдь въ частномъ письмѣ мало ли что можно себѣ позволять, особенно послѣ того, какъ оказался вопіющимъ въ пустынѣ гласъ оратора на похоронахъ литературнаго труженика Пимена Коршунова: „читатель! русскій читатель! защити!" Въ страстной любви къ литературѣ, которою болѣлъ, именно болѣлъ, Салтыковъ, были спеціальныя особенности. Онъ не былъ любителемъ словесности, который можетъ спокойно, медленно и въ одиночку „творить" внѣ общественной жизни и житейской борьбы или гдѣ-то надъ ними. Ему, какъ видно изъ писемъ (а сколько-нибудь проницательные люди могли бы увидѣть это и изъ сочиненій), нужно было, во-первыхъ, „непрерываемое общеніе съ читателемъ", безъ котораго онъ мучительно тосковалъ, и, во-вторыхъ, „работа въ общемъ тонѣ и въ своемъ мѣстѣ"' , безъ чего онъ опять-таки былъ самъ не свой. Лишенный читателя и „своего мѣста", онъ мрачно доживалъ свои дни съ „запечатанною душой", —выраженіе необыкновенно мѣткое и вѣрное: душа жила и требовала себѣ работы и не находила ея въ удовлетворяющемъ размѣрѣ, потому что была запечатана. Распечатать ее могло бы только возрожденіе непрерывнаго общенія съ читателемъ и работы „въ обшемъ тонѣ и своемъ мѣстѣ". Судьба не побаловала душу Салтыкова... Я не могу, къ сожалѣнію, привести другія, имѣющіяся въ письмахъ свидѣтельства отчаянной тоски по читателѣ и въ особенности но „общему тону и своему мѣсту". Но, полагаю, и приведеннаго достаточно, чтобы видѣть, до какой степени ошибочны нѣкоторые изъ повторяемыхъ въ печати взглядовъ на Салтыкова. Выражаются, напримѣръ, сожалѣнія, иногда лицемѣрныя, а иногда можетъ быть искренно недоумѣнныя, о томъ, что Салтыковъ не номѣстилъ свой высокій таланта цѣликомъ у подножія алтаря „вѣчнаго" искусства, а разорвался, дескать, на клочки въ угоду разпымъ злобамъ дня. Высказывается увѣренность, что онъ сдѣлалъ это изъ какихъ-то стороннихъпобужденій,что онъ насиловалъ свое дарованіе, соблазняясь доктринами, враждебными чистому художеству. Изъ приведеннаго видно, что, напротивъ, для всякой другой дѣятельности, кромѣ той, которую выбралъ Салтыковъ, онъ долженъ бы былъ „переломить свою природу", и что это ему было „трудно". Другіе утверждали, что Салтыковъ никогда никакими доктринами не соблазнялся, никогда таковыхъ не имѣлъ, ни къ какой опредѣленной партіи не принадлежалъ, а потому всѣ не прямо мракобѣсные элементы нашей литературы были ему „свои" . Отсюда сожалѣнія, что онъ иногда билъ „свонхъ".. Стоны, настоящіе стоны Салтыкова о „работѣ въ общемъ тонѣ и въ своемъ мѣстѣ" достаточно ясно говорятъ сами за себя. ГЕРОЙ БЕЗВРЕМЕНЬЯ *). 11-го дня. Воспріемникомъ былъ господинъ коллежскій ассесоръ Ѳома Васильевичъ 1814 г. октября 2-го „въ домѣ госпо- Хотяинцевъ, воспріемницей была вдовдина покойнаго генералъ-маіора и кавалера ствующая госпожа гвардіи поручнца ЕлиѲедора Николаевича Толя, у живущаго ка- завета Алексѣевна Арсеньева". питана Юрія Петровича Лермонтова родился Такъ значится въ метрической книгѣ сынъ Михаилъ. Молитвовалъ протоіерей церкви Трехъ Святителей, что у Красныхъ Николай Пѳтровъ съ дьячкомъ Яковомъ воротъ, въ Москвѣ. Справка эта была опуѲедоровымъ. Крещенъ того же октября бликована лишь въ 1873 г. Розоновымъ въ Русской Старить. До тѣхъ же поръ и годъ, *) 1891 г. и число мѣсяца, и даже мѣсто рожденія Лер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4