295 СОЧИВЕВІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГа 29е какая скука". Иногда, впрочемъ, нѣсколько больше: „ Здѣсь (опять-таки въ Парижѣ) ужасные холода и льетъ дождь ежеминутно. Поэтому я сижу дома и пишу совершенно такъ, какъ бы находился въ 3-мъ Парголовѣ. Знакомыхъ совсѣмъ почти нѣтъ; сегодня пріѣзжалъ С., да развѣ это резонъ веселиться? А все-таки, пробуду указанное время въ Парижѣ, т.-е. еще двѣ недѣли: хоть въ театры схожу. За сквернымъ временемъ не вижу главнаго —уличной жизни, и это большое лишеніе 1 '. И затѣмъ сообщенія о литературныхъ планахъ и о ходѣ работы, или же самыя детальныя заботы о составѣ книжки Отечехтвемныхь Записокъ и о сотрудникахъ. Вотъ, напримѣръ, одно изъ писемъ почти цѣликомъ: „Предпологаю печатать И. и 3... П. и М. еще при мнѣ доставили стихи... а, между тѣмъ, въ августовской книжкѣ стиховъ совсѣмъ нѣтъ. Есть еще стихи Я., спросите, пожалуйста, у П. Ежели М., 3. и Я. (будетъ еще мое письмо, въ листъ) недостаточно, то можно въ середку запихать Б... Статью Б. оставьте до меня, С. тоже лучше въ ноябрѣ помѣстить. Да что же У.?—неужели такъ ничего и не будетъ писать? По-моему, это самый для насъ необходимый писатель, хотя послѣдняя его статья скучновата... Я пооросилъ бы васъ спросить у П., сколько ему нужно денегъ, и дать записку.., Онъ, вѣроятно, нуждается. Что же касается до К., то до смерти его жалко... негодная вещь, я съ вами совершенно согласенъ, ибо читалъ. Говорятъ, что А. хорошо пишетъ. Я ничего не читалъ, но хвалятъ. Нельзя ли его привлечь къ Отеч. Запттмъ... По-моему, X. талантливъ. И его не мѣшало бы привлечь... Не слыхали ли, не написалъ ли чего Островскій?" Имѣйте въ виду, что это пишетъ человѣкъ больной, слабый, уѣхавшій лѣчиться и отдыхать и въ дѣйствительности отдыхавшій только отъ чтенія рукописей и корректуръ, потому что надъ своими собственными вещами онъ не переставалъ работать. Тѣмъ не менѣе, онъ былъ, очевидно, весь тутъ, въ нашей редакціи, въ этихъ двухъ комнатахъ, гдѣ бывало подчасъ такъ ужасно невесело и гдѣ, однако, всякая мелочь была ему дорога и близка. Но и отъ черной редакторской работы Салтыковъ не вполнѣ, все-таки, отдыхалъ за границей. 7 іюля 1881 г. онъ мнѣ писалъ: „Пожалуйста, номѣстите въ августовской книжкѣ К—скую статью... Послѣ будетъ ужъ поздно. Онъ ужасно обезкураженъ. Принесъ мнѣ статью беллетристическаго содержанія, довольно таки плохую, и, все-таки, надо будетъ помѣстить. На одномъ редактированіи придется мнѣ потратить дня три усидчиваго труда". Источникомъ заграничныхъ волненій Салтыкова были, однако, преимущественно цензурныя условія. Вотъ выдержки изъ нѣсколькихъ тогдашнихъ писемъ. 7 іюля 1881 года; „Прочитали ли вы мое письмо къ тетенькѣ? Я предположилъ написать штукъ 7 или 8... Но опасаюсь, что уже на нервомъ письмѣ, пожалуй, про изойдетъ осѣчка .. Вѣроятно, въ минуту полученія вами этого письма іюльскій № будетъ уже въ цензурѣ. Пожалуйста, послѣдите за перипетіями этого пребыванія во чревѣ кита; буде что случится, обратитесь къ Краевскому". 15 августа: „Вы пишите отъ 11 числа и, къ сожалѣнію, ни однимъ словомъ не упоминаете, когда предполагаете отправить № въ цензуру. Мнѣ кажется, что мы много себѣ мученія прибавляемъ этою медленностью. Думаю, однакожъ, что хоть вчерато отправили въ виду двухъ праздничныхъ дней. Повѣрите ли, такъ щемитъ сердце. Здѣсь все какіе-то безобразнѣйшіе слухи, которые принимаютъ тѣмъ болѣе уродливые размѣры, что нельзя провѣрки никакой сдѣлать. Все думается, что ждетъ нѣчто необыкновенно непріятное". 10 сентября: „Я очень просилъ бы васъ, нельзя ли отослать 9 № въ цензуру 12 числа? Тутъ два дня праздниковъ". 14 сентября: „Вѣроятно, въ эту минуту Отечественныя Записки уже приготовляются къ отъѣзду въ цензуру. Отъ души желаю, чтобы путешествіе было благополучное, хотя, признаться, не совсѣмъ-то спокойно на сердцѣ". 16 сентября: „Благодарю за письмо, хотя весьма огорченъ, что отсылка 9 № отложена до вчерашняго числа. Дѣло въ томъ, что я выѣзжаю отсюда въ пятницу, а срокъ цензурный кончится въ субботу. По особенностямъ моего организма, я все время буду ѣхать съ стѣсненнымъ сердцемъ, тогда какъ если бы срокъ кончился сегодпя, то Г. (конторщикъ) могъ бы телеграфировать мнѣ о результатѣ. Всякое мученіе нужно сокращать—вотъ мое правило". Въ концѣ 1882 г. я долженъ былъ уѣхать изъ Петербурга, и хотя продолжалъ издали принимать участіе въ редактированіи Отечехтвенныхъ Записокъ, но понятно, что при самомъ горячемъ желаніи не могъ намного облегчать работу Салтыкова, а онъ все слабѣлъ физически и омрачался духомъ. Затѣмъ произошла еще убыль въ составѣ сотрудниковъ Временами Салтыковъ бодрился, утѣшалъ и меня и отдавался юмору. Но въ общемъ письма его за это время наполнены жалобами на судьбу, особенно послѣ того, какъ Отсіественныя Записки получили въ 1883 г. второе предостереженіе. Дѣйстви-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4