291 СОЧИНЕНІЯ Н. К. М0ХАЙЛОВСЕД.ГО. 292 которое здѣсь отвѣчаетъ Тургеневъ.не представляетъ никакого интереса въ чисто-біографическомъ смыслѣ, и, однако, оно можетъ быть крайне любопытно, какъ матеріадъ для литературнаго портрета. Подобныхъ писемъ, навѣрное, сохранилось не мало, Салтыковъ былъ не лѣнивъ на переписку, напротивъ, переписывался очень охотно. Особенно были бы интересны его письма къ писателямъ, преимущественно бедлетристамъ, начавшимъ свою литературную дѣятельность въперіодъ редактированія Салтыковымъ Отечественныхъ Запшокъ. Въ нихъ должно сказаться горячее участіе ко всякому начинающему дарованію, а кромѣ того, въ этихъ письмахъ, въ формѣ совѣтовъ и указаній, отразилось бы многое, что не могло имѣть мѣста въ письмахъ къ сверстникамъ вродѣ Тургенева. Опубликованіе переписки Салтыкова, хотя бы только въ выдержкахъ и даже только въ пересказѣ, имѣло бы, кромѣ того, огромный практическій, скажу —педагогическій интересъ: среди нашихъраснутныхълитературныхъ нравовъ появилась бы во весь ростъ фигура благороднѣйшаго литературнаго дѣятеля— живымъ укоромъ для однихъ, поощреніемъ для другихъ,поученіемъ для третьихъ... Мы должны близко знать тѣхъ, кто составляетъ нашу славу и гордость, дабы свѣтъ во тьмѣ свѣтился и служилъ намъ маякомъ. Когда я писалъ о Салтыковѣ въ Русскихъ Вѣдомостяхъ и когда потомъ издавалъ эти фельетоны отдѣльною книжкой, мнѣ не пришло въ голову воспользоваться для характеристики покойнаго сатирика имѣющииися у меня его письмами. На эту мысль я былъ натолкнутъ только теперь. Думаю, что и мои матеріалы могутъ оказаться не безполезными. Странное чувство испытывалъ я, разыскивая письма Салтыкова въ огромномъ ворохѣ всякаго рода писемъ по литературнымъ дѣламъ, сохранившихся за много лѣтъ. Точно будто вновь переживались эти много лѣтъ, хотя и въ полномъ безпорядкѣ, потому что письма были свалены кое-какъ, и изъ кучи ихъ попадалось то письмо еще живого „презрительнаго Терсита",то письмо „могучаго ГГатрокла", котораго уже нѣтъ; отголосокъ времени надеждъ чередовался съ свидѣтельствомъ мрачнаго отчаянія; слѣдъ живого общепія съ читателемъ попадался рядомъ съ порожденіемъ ыелкихъ литературныхъ дрязгъ; автографъ измѣнника, когдато лѣзшаго въ душу, а нынѣ... а чортъ его знаетъ, что онъ такое нынѣ! Цѣлая коллекція писемъ писателя, добивавшагося чести попасть въ Отечественныя Записки и потомъ печатно ихъ обругавшаго; письма восторженныхъ юношей, читателей-друзей"; письма милыхъ сердцу и понынѣ и письма постылыхъ; письма о болыпихъ и о смѣшныхъ дѣлахъ; письма разумныхъ и письма безумныхъ; всякія, всякія... Да, много пережито за все то время, отъ котораго сохранился этотъ ворохъ писемъ. И немудрено, что, разыскивая письма Салтыкова, я то и дѣло останавливался на другихъ, въ ту минуту мнѣ вовсе ненужныхъ письмахъ, и воскрешалъ въ памяти своей тотъ или другой вызвавшій ихъ эпиводъ. Впрочемъ, такъ какъ огромное большинство писемъ такъ или иначе связано съ Отечественными Записками, то многое, все-таки, по крайней мѣрѣ, напоминаетъ Салтыкова, а кое-что и прямо къ нему относится. Вотъ, напримѣръ, стихотворная ругань, въ которой нѣкто называетъ Салтыкова „журнальнымъ генераломъ" и, очевидно, полагаетъ себя остроумнымъ и ядовитымъ. Должно быть, это оскорбленный ненринятіемъ статьи бездарный писака; письмо его, вѣроятно, адресованное просто въ редакцію, попало ко мнѣ, и я, конечно, скрылъ его отъ тогда уже больного и слабаго Салтыкова (письмо помѣчено 1882 г.). Вотъ другія письма о Салтыковѣ, участливыя, восторженныя... Но вотъ, наконецъ, письма самого Салтыкова извлечены, расположены въ хронологическомъ порядкѣ. Ихъ около сотнн. Надо, прежде всего, замѣтить, что многихъ писемъ я не уберегъ, —пропали при переѣздахъ и другихъ передрягахъ. Самое раннее относится къ 1878 г. и послѣ него опять порядочный пробѣлъ.Далѣе, большинство писемъ относится къ лѣту 1880 г. и къ лѣту 1881 г., когда Салтыковъ жилъ за границей, а я въ Петербургѣ, и къ 1883—86 годамъ, когда, наоборотъ, онъ жилъ въ Петербургѣ, а я внѣ онаго. Однако, благодаря страстному отношенію Салтыкова къ литературному дѣлу, есть не мало писемъ и записокъ и за тѣ времена, когда мы оба были въ Петербургѣ: не дожидаясь свиданія, обязательнаго каждый понедѣльникъ въ редакціи или, въ случаѣ его болѣзни, у него на квартирѣ послѣ редакціонныхъ нріемныхъ часовъ, онъ торопился сообщить или получить то или другое свѣдѣніе, то или другое впечатлѣніе. Затѣмъ надо имѣть въ виду, что письма Салтыкова никогда не могли бы быть опубликованы такъ, какъ это было сдѣлано, напримѣръ, съ перепиской Тургенева. Многое въ нихъ неудобно для печати, какъ по самой темѣ, такъ и по выраженіямъ, въ которыхъ онъ, въ письмахъ къ близкимъ людямъ, не стѣснялся. Я, впрочемъ, не могу себя считать вполнѣ близкимъ къ нему человѣкомъ. И, для уразумѣнія нижеслѣдующаго, надо сказать нѣсколько словъ о нашихъ съ нимъ отігоше-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4