21 ЖЕСТОКІЙ ТАЛАНТЪ. 22 разрозненнымъ и непродуманнымъ стремленіямъ массы. Для насъ этотъ вопросъ безразличный, который притомъ же отвлекъ бы насъ далеко въ сторону. Такъ ли, сякъ ли, но достовѣрно, что въ болынихъ и малыхъ дѣлахъ, въ области отвлеченной теоріи и житейской практики, отъ времени до времени являются особенно требовательные люди, которые не довольствуются нужнымъ, которымъ нужное даже противно, а дорого и важно ненужное. Для нихъ томительна пріѣвшаяся сфера нужнаго, того, что всѣмъ требуется и безъ чего никто уже не можетъ жить. Они требуютъ отъ жизни, если не неизвѣданнаго и еще загадочнаго новаго по существу, то, по крайней мѣрѣ, какой-нибудь приправы къ прѣсному нужному... Вы ждете, конечно, разговора о тѣхъ представителяхъ человѣчества, которые ищутъ новыхъ истинъ, новихъ формъ справедливости, и цѣною страшныхъ усилій, страданій, а иногда самой жизни своей переводятъ ихъ изъ области ненужнаго въ область нужнаго, обращаютъ во всеобщую потребность; о тѣхъ людяхъ, про которыхъ сказано, что никто въ своей землѣ пророкомъ не бывалъ; о тѣхъ, кого соотечественники и современники далеко не всегда встрѣчаютъ съ распростертыми объятіями, а напротивъ, слишкомъ часто гонятъ, чтобы потомъ, черезъ много лѣтъ, потомки задали себѣ безустанно повторяющійся въ исторіи вопросъ: какъ это можно было гнать и распинать тѣхъ людей? и какъ можно было считать ненужнымъ то, чего они добивались? Да, эти люди сюда относятся. Но не о нихъ нойдетъ у насъ разговоръ, потому что насъ ждетъ Ѳома Опискинъ, который тоже сюда относится. Не смущайтесь этимъ сопоставленіемъ „пальца отъ ноги", по выраженію Мененія Агриппы, съ красой и гордостью людского рода. Оно только на первый взглядъ кажется оскорбительнымъ для человѣческаго достоинства. Дѣло въ томъ, что двери ненужнаго очень широки и черезъ нихъ входятъ въ жизнь добро и зло. Римская чернь, временъ упадка Рима, орала „хлѣба и зрѣлищъ!" Но не всегда же „зрѣлища" были такъ же нужны, какъ хлѣбъ, а тѣмъ паче тѣ жестокія, кровавыя зрѣлища, которыми наслаждались выродившіеся римляне. Ктото когда-то сдѣлалъ эти зрѣлища равными насущному хлѣбу. Кто сдѣлалъ —сильныя ли своимъ нравственнымъ вліяніемъ или оффиціальною мощью личности или же сама проголодавшаяся и развращенная чернь, это опять-таки для насъ въ настоящую минуту безразлично. Но достовѣрно, что особенное раздраженіе нервовъ, даваемое кровавыми зрѣлищами, прежде ненужное, стало потребностью, и что первые, кто ощутилъ эту потребность, вводили въ жизнь ненужное и были своего рода новаторами, требовательными натурами, недовольствующимися нужнымъ хлѣбомъ. Такимъ образомъ, не совсѣмъ правъ король Лиръ, говоря: „дай человѣку то лишь, безъ чего не можетъ жить онъ—ты его сравняешь съживотнымъ". Это правда, но неполная правда, нолъ -правды. Другая же половина правды состоитъ въ томъ, что и ненужное, безъ чего жить очень и очень можно, обращаясь въ нужное, равняетъ иногда человѣка съ животнымъ. Все дѣло въ свойствахъ того ненужнаго, къ которому стремятся требователышя натуры, и въ степени ихъ вліянія на своихъ соотечественниковъ и современниковъ. Ненужное можетъ быть возвышенно и даже превышать человѣческія силы и способности; но оно можетъ быть и низменно до скотства. И въ томъ и въ другомъ случаѣ его можетъ усиливаться ввести въ жизнь слабосильное ничтожество и дѣйствительно крупная сила. Понятно, какія различныя комбинаціи могутъ выходить изъ этихъ четырехъ данныхъ. Возвращаясь къ Ѳомѣ Опискину, надо будетъ признать, что онъ слишкомъ мелокъ, чтобы положить печать своего образа и подобія на сколько-нибудь значительный кругъ людей. Но представьте себѣ, что онъ обладаетъ какою-нибудь внутреннею силою: представьте себѣ, напримѣръ, что онъ не неудачникъ-литераторъ, а обладаетъ, напротивъ того, большимъ и оригипальнымъ дарованіемъ, оставаясь въ то же время Ѳомой Опискинымъ по натурѣ. Впрочемъ, покончимъ сначала съ портретомъ Ѳомы, тогда дѣло будетъ виднѣе. По теперешнимъ условіямъ нашей жизни курицу къ обѣду зарѣзать или быка убить нужно, но мучить при этомъ быка и курицу, растягивать ихъ агонію, отрубать имъ предварительно ноги, колесовать —не нужно. Это зрѣлище уже, конечно, не скраситъ вашего обѣда, а развѣ испортить его. Ѳомѣ, напротивъ, важно какъ-разъ именно это ненужное. Онъ нарочно протянетъ убійство курицы, чтобы опоздать съ обѣдомъ, все время злится и съ удвоенною жестокостью слѣдитъ за судорожными вздрагиваниями жертвы. Это стремленіе къ ненужному доходитъ въ Ѳомѣ до совершенной глупости, которая была бы сама по себѣ смѣшна, если бы отъ нея не страдали люди. Вылъ, напримѣръ, въ селѣ Степанчиковѣ дворовый мальчикъ Ѳалалей, очень красивый, очень наивный, глупый и всеобщій баловень, а этого послѣдняго было совершенно достаточно, чтобы Ѳалалей сталъ предметомъ завистливой злобы Ѳомы. Но главнымъ покровителемъ Ѳалалея была сама генеральша, которая наряжала его, какъ куклу, да и любила,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4