275 СОЧИНЕНІЯ 0. К, МИХАЙЛОВСКАГО. 276 дача эта не весьма умная, но вѣдь глупыя дѣда бываютъ вродѣ повѣтрія. Глупые фасоны вышли, вотъ и все. Но ежели глупые фасоны застрянутъ на неопредѣленное время, тогда, разумеется, придется совсѣмъ бросить и бѣжать куда глаза глядятъ". Дѣло ясное.Разгнѣванныйи оскорбленный тогдашнимъ состояніемъ русскаго общества, сатирикъ бросилъ ему шапку по Сенькѣ: серьезное слово убѣжденія и призыва отскакиваетъ отъ васъ, какъ отъ стѣны горохъ, вамъ вздору нужно, —нате, получайте! Но уже во второмъ вечерѣ сатирикъ самъ не выдержалъ этой программы безнредметнаго смѣха, а оканчиваются „Пошехонскіе разсказы" глубоко прочувствованной картиной похоронъ Ивана Рыжаго, убитаго одурѣлою толпой по подстрекательству Мазилки и Скоморохова... Можно бы было найти и другіе случаи, когда смѣхъ Салтыкова прорывался безъ осложненій гнѣва и печали и безъ удержу. Но случаи 'эти крайне рѣдки, и съ насъ достаточно перваго вечера „Пошехонскихъ разсказовъ", чтобы судить, что было бы, если бы Салтыковъ дѣйствительно пускалъ въ ходъ свою способность смѣха съ тою необузданностью, какую ему нриписываютъ глупые и безстыжіе люди. О, какъ бы мы хохотали! —мы, вы, они... Но, памятуя высокія обязанности литературы и лежащую на ней отвѣтствепность, сатирикъ не пожелалъ этого повальнаго веселья, не пожелалъ быть нисателемъ „по смѣшной части". Онъ понималъ цѣну смѣха и отнюдь не отказывался отъ него. „Что же такое, если и каррикатура? —снрашиваетъонъвъ „Письмахъ кътетенькѣ". —Каррикатура, такъ каррикатура —большая бѣда! Не все же стоять, упершись лбомъ въ стѣну; надо когда-нибудь и улыбнуться. Есть въ человѣческомъ сердцѣ эта потребность улыбки, есть. Даже измученный и ошеломленный человѣкъ, и тотъ ощущаетъ ее". Салтыковъ зналъ, вопервыхъ, что есть явленія, въ которыхъ, какъ и вездѣ, можно найти смѣшныя стороны и надъ которыми, однако, по ихъ незащищенности отъ разныхъ другихъ воздѣйствій, смѣяться грѣшно, „жутко", какъ онъ выражается въ „Дневникѣ провинциала". Вовторыхъ, у него была строго обдуманная, чрезвычайно оригинальная и блистательно имъ оправданная теорія каррикатуры. Въ „Недоконченныхъ бесѣдахъ", по поводу модныхъ въ то время газетныхъ разговоровъ о „расхищеніи власти", Салтыковъ писалъ: „О выводахъ или о пожеланіяхъ нѣтъ и въ поминѣ. Людямъ болѣе или менѣе подозрительнымъ можетъ показаться, что вотъ-вотъ сорвется съ языка что-нибудь рѣшительное, вродѣ „закрѣпощенія" или возстановленія старой судебной волокиты, — отнюдь не бывало! Даже этихъ немудрыхъ словъ нѣтъ". Вотъ эти-то недоговоренныя слова, эти-то выводы и пожеланія еще смутные, но можетъ быть завтра же имѣющіе объявиться въ полной законченности, и составляютъ фупкцію щедринской каррикатуры. Онъ самъ подробно развиваетъ эту мысль въ „Помпадурахъ и помпадуршахъ". Разсказавъ про удивительныя приключенія Ѳединьки Кротикова, сатирикъ самъ забѣгаетъ впередъ вопросу —не слишкомъ ли это фантастично, преувеличенно, каррикатурно, и рѣшительно отвѣчаетъ: нѣтъ. „Я согласенъ, что въ дѣцстБительностіі Ѳединька многаго не дѣлаіъ п не говоршъ изъ того, что я заставилъ его дѣлать п говорить, но я утверждаю, что онъ несомнѣнно все это думалъ (курсивъ Салтыкова) и слѣдовательно сдѣлалъ бы ил» сказалъ бы, если бы умѣлъ или смѣлъ. Этого для меня вполнѣ достаточно, чтобы признать за моимъ разсказомъ полную реальность, совершенно чуждую всякой фантастичности... Небывальщина гораздо чаще встрѣчается въ дѣпствптельности, нежели въ лптературѣ. Литературѣ слишкомъ присуще чувство мѣры п ириличія, чтобы она могла взять на себя задачу съ точностью воспроизвести каррнкатуру дѣііствительностп... Многія изъ Ѳединькиныхъ бредней до того фантастичны, что онъ самъ старается скрыть ихъ, по я ловлю его на полусловѣ, я пользуюсь вояки мъ темныыъ намекомъ, всякимъ мивутнымъ изліяніемъ, и съ помощью ряда усилій вступаю твердою ногоювъ храмину той другой, не обыденной, а скрытой дѣйствительности, которая одна и представляетъ вѣрное мѣрило для всесторонней оцѣшш человѣка. Не знаю, въ какой етенени усшія мои увѣачаются успѣхомъ, но убѣжденъ, что нріемъ мой во всякомъ случаѣ долженъ быть прпзнанъ правильнымъ. Говорятъ о каррикатурѣ и преувеличеніяхъ, но нужно только осмотрѣться кругомъ, чтобы обвинепіе это пало само собой. Не останавливайтесь на настоящей мішутѣ, но прозрѣвайте въ будущее. Тогда вы получите цѣлую картину волшебствъ, которыхъ, быть можетъ, еще иѣтъ въ дѣйствительности, но которыя несомнѣнно придутъ". Эти замѣчательныя строки (я привелъ ихъ въ сокращеніи) бросаютъ интересное освѣщеніе на всю дѣятельность Салтыкова и даютъ драгоцѣпныя указанія критикѣ. И письменная критика,и въ особенности устная, которой Салтыковъ подвергался больше, чѣмъ кто-нибудь, такъ какъ почти каждое его произведеніе возбуждало въ обществѣ говоръ, давно замѣтиласлѣдующее обстоятельство. Нѣкоторыя, совершенно, невидимому, фантастическія положенія, придуманныя щедринской сатирой, надъ которыми мы смѣялись, какъ надъ каррикатурами, по прошествіи извѣстпаго времениоказывались точнымъ отраженіемъ дѣйствительности. Случалось иногда такъ, точно Салтыковъ былъ какъ бы сатирическимъ лидеромъ ненавистной ему партіи мрака, его каррикатуры точно задавали тонъ извѣстной части лите-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4