'259 СОЧИНЕШЯ И. К. ЫИХАЙЛОВСЕАГО. 260 ризонтовъ, въ просвѣщенномъ сдуженіи родинѣ или человечеству, въ пропитаніи трудами рукъ своихъ, то вѣдь женщина тоже человѣкъ, и ыы не имѣемъ никакого права запирать у нея передъ носомъ двери, ведущія туда, гдѣ ыы, на словахъ по крайней мѣрѣ, испытываемъ столько высокихъ д}'ховныхъ наслажденій. Мало того: суживая -сферу дѣятельности женщины до іюслѣдней степени, обрекая ее на роль исключительно спутника планеты-мужчины, надо признать, что лучше же имѣть спутника, способнаго войти въ ваши интересы и воспитать вашихъ дѣтей. Правда, вотъ дѣти... Женщинѣ предписано закономъ природы въ болѣзняхъ родити чада. Но, не говоря уже о тѣхъ женщинахъ, которыя по той или другой причинѣ обречены на бездѣтность, почему этотъ аргуыентъ остается у насъ въ карманѣ, когда дѣло идетъ объ актрисахъ, балеринахъ, акробаткахъ, наѣздницахъ, пѣвицахъ и прочихъ представитѳльшщахъ профессій эстрады, сцены, цирка? Онѣ вѣдь тоже женщины и тоже по закону природы должны въ болѣзняхъ родити чада, но мы не вопимъ однако по этому поводу о потрясеніи основъ... Все это извѣстно и переизвѣстно. До такой степени, что какъ-то даже странно и оскорбительно писать. Вѣдь это же азбука. Есть истины несомнѣнныя, ясныя, какъ бѣлый день, которыя, однако, стыдно повторять, а тѣмъ болѣе доказывать и развивать, именно потому, что онѣ несомнѣнны и какъ бѣлый день ясны. Но бываютъ времена, когда общественная мысль до такой степени засоряется разными мутными теченіями, что проповѣдь элементарныхъ истинъ становится необходимою. Какъ тутъ быть писателю, памятующему свои обязанности, но обладающему чувствомъ собственнаго достоинства? Странно, смѣшно, оскорбительно положеніе Галилея таблицы умноженія или Колумба „краткихъ начатковъ". Школьный учитель можетъ изъ года въ годъ заниматься изложеніемъ первоначальныхъ ариѳметическихъ и грамматическихъ понятій и дѣлать это съ чистою совѣстью и съ сознаніемъ исполненнаго долга. Таковъ дѣйствительно его долгъ, —онъ имѣетъ дѣло съ мальцами, впервые слышащими проповѣдуемыя имъ истины. Писатель же обращается къ обществу, въ умственномъ багажѣ котораго уже давнымъдавно заключаются всякаго рода краткіе начатки. И не мудрено, что у писателя не повёртывается языкъ повторять, что дважды два четыре. Для этого нужно большое мужество, можетъ быть не меньше того, какимъ должны обладать провозвѣстники новыхъ истинъ, впервые озаряющихъ умственные горизонты человѣчества. Мужество провозвѣстниковъ новыхъ истинъ съ избыткомъ оплачивается гордымъ сознаніемъ этой новизны и радостью творчества. Блескъ новой истины, къ которому еще не привыкъ глазъ современниковъ или соотечественниковъ, блескомъ же отражается и на личной судьбѣ ея носителей. Пусть судьба эта бываетъ переполнена страданіями, но вѣдь и есть изъ-за чего страдать. Не современниками, такъ потомствомъ, не своими, такъ чужими (если правда, что никто въ своей землѣ пророкомъ не бывалъ), а будетъ оцѣнена новая истина, станутъ люди удивляться, —какъ это безъ нея жить можно было, и добромъ и благословеніемъ помянутъ имена тѣхъ, кто ее внесъ. А ни съ чѣмъ не сравнимое счастіе творчества, созданія или открытія новой истины, оригинальнаго образа?! Разумѣется, все относительно и дѣло не въ абсолютной новизнѣ. Я хочу только сказать, что для повторенія задовъ требуется иногда не меньше мужества, чѣмъ для движенія внередъ. Если уже почему-нибудь понадобилось доказывать, что дважды два четыре, что просвѣщеніе полезно, что земля обращается вокругъ солнца, такъ, значитъ, эти довольно древнія истины такъ основательно забыты, что должны встрѣтить какія-то значительныя препятствія, какое-то противодѣйствіе, какъ бы новыя, потому что въ противномъ случаѣ ихъ незачѣмъ было бы и тревожить. А между тѣмъ проповѣдь ихъ можетъ доставить не какое-нибудь внутреннее удовлетвореніе, а напротивъ того — только горечь и обиду. Салтыковъ никогда не обладалъ мужествомъ пропагандиста „краткихъ начатковъ". Онъ относился къ этимъ начаткамъ съ брезгливою нетерпѣливостью.Такъ и относительно женскаго вопроса. Онъ довольствовался въ этомъ отношеніи анализомъ аргументаціи противниковъ и оригинальнымъ освѣщеніемъ разныхъ формъ семейнаго союза. При этомъ самъ собой возникалъ вопросъ о настоятельной необходимости женскаго образованія и труда, но необходимость эта представлялась Щедрину столь непререкаемо ясною, столь азбучно несомнѣнною, что ужъ не на ней надо было настаивать, а на чемъ-то другомъ. Уже въ „Письмахъ о провинціи" Салтыковъ иронически отнесся къ нѣкоторымъ формамъ женской образованности. Тамъ сопоставлены два женскихъ міра: жены, дочери и племянницы „исторіографовъ" и жены, дочери и племянницы „пришельцевъ" или „ніонеровъ". „Тогда какъ жены исторіографовъ отличаются иесдыханаымъ великодѣпіемъ одеждъ, необычайными размѣрами галейфовъ -и бѣлнзиою и округлостью бьостовъ; жены пришеіьцевъ, напротивъ, представляются слегка ощипанными и даже какъ бы не совсѣмъ кормленными... Сколь-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4