" 253 щедринъ. 254 раженныхъ въ „Семейномъ счастіи" „Ку- ютъ въ тѣнистой рощѣ и слушаютъ нѣніе зинѣМашенькѣ",„ГосііодахъГоловдевыхъ а , соловья. Они бѣгаютъ другъ за другомъ, ло- ^ Пошехонской старинѣ". Но ихъ мы теперь вятъ другъ друга и наконецъ устаютъ. Лада не тронемъ, потому что то не куколки. Вотъ склоняетъ томно головку и говорить: гёрокузина Надежда Гавриловна („Письмо къ зопз поиз! Ладъ же отвѣчаетъ: се дие іетте тетенькѣ") —та по крайней мѣрѣ очень ѵеиі, Віеи 1е ѵеиі! и ведетъ ее подъ приближается къ куколкамъ, хотя прозви- сѣнь деревъ... А шоп аѵізі іоиіе 1а ^ие:^^іоп ще, данное ей родственниками, есть не езі; 1а!" Итакъ, весь женскій вонросъ сокуколка, а „индюшка". Это слѣдуетъ заклю- стоитъ въ томъ, чтобы Лада могла безпречить изъ того, что она сына не Суздалемъ- пятственно проводить время съ Ладомъ подъ монастыремъ пугаетъ, а смирительнымъ до- сѣнью деревъ, и этотъ вопросъ вполнѣ размомъ, а также изъ слѣдующей ея исновѣди. рѣшенъ. Тебеньковъ утверждаетъ,что ежели „Индюшка" убѣждаетъ автора бросить са- извѣстныя формы общежитія становятся тиру и „описывать про любовь". слишкомъ узкими, то весьма естественно, „Какъ это... ну, вообще, что обыкновенно съ ,ІТ0 является желаніе расширить ихъ. Не дѣвушвами случается... Разуаѣется, не нужао объ этомъ сноръ: это всѣми давно признано, тейге Іез роіпіз зиг Іез і, а такъ... Зачѣиъ подписано и рѣшено. Но какъ расширить такъ ужъ прямо... какъ оудто ыы не понмемъ. ат^гт (Ьпплгьт ктч чрмт. [>. рс ^ Не безпокойтесь, пожалуйста! такъ поймемъ, ™ ф0 РМЬІ вотъ въ чемъ ве.сь В0П Р0 с ь^ что и понять лучше нельзя... Вотъ маменька- ібоеньковъ указываетъ на рппсевзв ие Р., покойница тоже все думала, что я въ дѣвушкахъ Ъагоппе йе К., Катерину Михайловну и ничего не понимала, а я однажды ей вдругъ другихъ нрелестныхъ дамъ, которыя разрѣвсе... до последней ниточки!.. Что въ самомъ т „тптт. кпплпрт рп«рпптрнітп и пппрдѣлѣ, за что они насъ притѣсняютъ? Думаютъ, этотъ В0ІІ Р0СЪ «совершенно и опре коли дѣвицца, такъ и не должна ничего знать... дѣленно, и къ полному своему удовольствш . скажите на милость! Конечно, я дотомъ, заму- Онѣ разрѣшаютъ его практически, каждая жемъ, еще болѣе развилась, но и въ дѣвицахъ... сама для себя, не воздвигая никакихъ иринвощюса ^стоюІ^Но^шенно' мі№(^ Ѣвъ К одюшъ Диповъ и не требуя вмѣшательства закона, этомъ случаѣ, рагсе с^ие 1а йтШе... (:и сот- іббеньковъ рѣшихельно стоитъ „за святость ргепйв, 1а іатЩе! іоиі езі; 1а! Семейство—это... семейныхъ узъ", но „не дѣлаться же княД всѣ эти женскіе курсы, эти акушерки, астро- гинѣ монахиней изъ-за того только, чтобы номки, телеграфистки, зеыемѣрши, іоиі се &- князь Левъ Кирилловпчъ имѣлъ удовольствіе свободно надѣвать на голову свой ночной Такимъ образомъ куколки, въ концѣ кон- колпакъ!" Княгиня просто дѣлаетъ „экскурцовъ, очень стоятъ за семейный союзъ во- сію въ область запретнаго", совершенно позвообщеивъ частности за право родителей са- лительную, даже необходимую и нимало не жать непочтительныхъ дѣтей въ смиритель- колеблющую общественнаго зданія. Такимъ ный домъ, но онѣ отнюдь не хотятъ, чтобы образомъ дѣло идетъ прекрасно, само въ этотъ союзъ „притѣснялъ" ихъ въдѣлѣ амур- себѣ находя нужныя поправки. Ему гроныхъ похожденій; въ этомъ случаѣ онѣ объ- зятъ, однако, двѣ болыпія опасности, котоявляютъ себя на сторонѣ „женскаго вопро- рыя необходимо предотвратить. Во-первыхъ, са", но, конечно, только въ этомъ... „представь себѣ, что вдругъ бС№ сказали бы, Съ куколки, по части теоріи и логики, что запретнаго нѣтъ,—вѣдь это было бы взятки—гладки. Что съ нея въ самомъ дѣ- новое нашествіе печенѣговъ! Вѣдь они подлѣ возьмешь, коли для нея въ области ум- вергли бы дома наши разграбленію, они ственныхъ упражненій существу ютъ только осквернили бы нашихъ женъ и дѣвъ, они зп^е^з сіе сопѵегзаііоп? Не ея совсѣмъ дѣло уничтожили бывсѣ памятники дивилизаціи!" теоретизировать, она просто практикуетъ. Въ этомъ именно, а не въ какомъ другомъ Но есть теоретики кукольнаго положенія, смыслѣ надо разумѣть святость семейнаго и къ которымъ и надо обратиться за разъ- другихъ союзовъ: „свойства этой азбуки ясненіемъ. Таковъ Тебеньковъ въ очеркѣ таковы, что для меня лично, —говоритъ Те- „По части женскаго вопроса" (въ „Благо- беньковъ, —она можетъ служить только намѣренныхъ рѣчахъ"). Къ счастію, Тебень- огражденіемъ отъ печенѣжскихъ набѣговъ; ковъ рѣчистъ и откровененъ. Прежде всего, съ какой же стати я буду настаивать на ея что такое женскій вопросъ, котораго кукол- упраздненіи?" Противъ частныхъ же и некѣ и хочется, и не хочется? Тебеньковъ гласныхъ экскурсій въ область запретнаго отвѣчаетъ обстоятельно. „Женщина—это Тебеньковъ не только ничего не имѣетъ, но святыня, которой не долженъ касаться ни считаетъ ихъ даже необходимыми. Такимъ одинъ нечистый помыселъ! Вотъ мой жен- образомъ всеученіе о семейномъ союзѣ (а скій вопросъ-съ! И мужчина, и женщина равно и о другихъ) распадается на эзотеэто, такъ сказать, двоица; это, какъ гово- рическую и экзотерическую части: первая ритъноэтъ, Ладъ и Лада, которымъ суждено доступна лишь немногимъ посвященнымъ, другъ друга взаимно восполнять. Они гуля- и бѣда, если всѣ „неченѣги" проникнуть
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4