251 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 252 несложную дужу тѣмъ труднѣе. что она проявляется разнаго рода внезапностями, предвидѣть которыя невозможно, если придерживаться обыкновенной логики. Все здѣсь внезапно: сужденія, чувства, поступки. Садтыковъ изучидъ однако „куколку" такъ, какъ едва ли это удалось даже тѣмъ изъ нашихъ писателей, которые сдѣлали себѣ изъ міра женскихъ отношеній своего рода спеціальность. Мы уже имѣли случай остановиться на двухъ экземплярахъ этой породы: т-те Персіянова въ „Ташкентцахъ" и ш-те Проказнина въ „Благонамѣренныхъ рѣчахъ" („Еще переписка"). Обѣ эти милыя дамочки наставляютъ своихъ юныхъ, но уже многообѣщающихъ сыновей, съ одной стороны, въ преданности религіи, отечеству, дворянскому долгу и орочимъ „основамъ", а съ другой — въ искусствѣ іюбѣждать женскія сердца и совершать адюльтеръ. Сами куколки" по этой послѣдней части непропускаютъ случая. Какъ хорошенькія, ярко расцвѣченныя бабочки, онѣ перепархиваютъ съ цвѣтка на цвѣтокъ, если только позволительно сравненіе непрекрасной половины человѣческаго рода съ цвѣтами. Куколки охотно посвящаютъ взрослыхъ сыновей въ тайны своихъ ргоиеззез, дабы еще разъ хоть мысленно пережить поэму любви. И юный, но уже многообѣщающій сынъ одобряетъ свою „реІііе теге", которая и до сихъ поръ, несмотря на годы, столь непраздно проведенные, „евй ]оИе а сгодиег". Безстыдпый сынъ говоритъ это безстыдной матери въ глаза, и оба остаются другъ другомъ очень довольны, да и кругомъ всѣ довольны. Конечно, когда парижскія приключенія сіе 1а Ьеііе ргіпсеззе РегвіапоіТ получаютъ уже слишкомъ громкую и скандалезную извѣстность, „свѣтъ" шокируется, но именно только потому, что ужъ слишкомъ громко и скандалезно. А до этого предѣла вотъ какіе требовапія и совѣты выслушиваетъ куколка. Вышла она замужъ почти дѣвочкой и осемнадцати лѣтъ родила уже сына. По этому случаю „та іапіе" говоритъ ей о священномъ чувствѣ матери и о томъ, что „для мальчика главное въ религіозномъ чувствѣ и въ твердѣіхъ нравственныхъ нравилахъ". АдядяПавелъВорисовичъ, въ свою очередь, наставляетъ молодую мать насчетъ воспитанія сына: „11 іаиі ^ие се воіі; ип §а1ап1; Ьотше... Чтобы женщина была для него святыня! Чтобы онъ любилъ покорять, но при этомъ умѣлъ всегда сохранять видъ побѣжденнаго!" Умираетъ у куколки иужъ. Ма іапЬе опять наставляетъ: „Потеря твоя велика, но даже и въ самомъ страшномъ горѣ у насъ всегда есть вѣрное пристанище, это —религія!" А дядя Павелъ Борисовичъ съ своей стороны присовокупляетъ: „л. очень понимаю всю важность твоей потери, шаіз се п'ев!; раз шіе гаізоп роиг шаі§гіг, шоп епГапЬ. Вспомни, что ты женщина и что у тебя есть обязанности передъ свѣтомъ. Смотри же у меня, не худѣй, а не то я разсержусь и не буду любить мою куколку". Куколка погоревала, погоревала, да и уѣхала за границу, оставивъ сына на попеченіи та Іапіе и дяди Павла Борисовича. „Ма Іаніе согласилась замѣнить ему мать и взяла на себя насажденіе въ его сердцѣ правилъ нравственности и религіи. Моп опсіе поручился за другую сторону воспитанія, то-есть за хорошія манеры и искусство побѣждать, сохраняя видъ побѣждепнаго". Ну, куколка какъ сумѣла, такъ и сочетала принципы ша Іапіе и дяди Павла Борисовича... Такова же примѣрно исторія ш-те Проказиной. Обѣ эти фигурки иллюстрируютъ собой „семейный союзъ". Изо всего союза, такъ тщательно оберегаемаго на словахъ въ качествѣ одной изъ основъ, сохранились только дружескія отношенія между матерью и сыномъ, по, Боже! какія это паскудныя,ужасающія отношенія... М-ше Неугодовавъ „Кругломъгодѣ" тоже куколка („нѣтъ ни руки, ни ноги, ни носа, ни рта, а ручка, ножка, носикъ, ротикъ"), но у нея съ сыномъ нѣтъ такихъ безстыдныхъ откровенностей. У нея другое. Она, проживая за границей, требуетъ, чтобы сынъ продавалъ одно за другимъ ихъ имѣнія, потому что ей, куколкѣ, за границей денегъ много нужно, а когда сыыъ указалъ ей перспективу нечальнаго исхода, она отвѣтила ему такимъ письмомъ: „я мать и знаю, что есть законъ, который меня защитить. Законъ сей велитъ дѣтямъ почитать родителей и покоить оныхъ, послѣднимъ же даетъ право непочтительныхъдѣтей заключать въ смирительныя и иныя заведенія" и т. д. Письмо это, какъ оно уже и по слогу видно, писано подъ чужую диктовку. Но и при личномъ свиданіи съ авторомъ куколка Неугодова говорить: „Я просто попрошу, чтобы его посадили въ смирительный домъ, покуда онъ не раскается", Авторъ прибавляетъ: „Я взглянулъ на нее, думая, не прочту ли что-нибудь на ея лицѣ. И что-жъ?—ничего! куколка, ну, просто куколка —и ничего больше". Авторъ замѣчаетъ, что я это у нихъ, должно быть врожденное, то-есть у русскихъ культурныхъ маменекъ вообще. Я помню, покойница-матушка—ужъ на что, кажется, любила меня, а разсердится, бывало, сейчасъ: я тебя въ Суздаль-монастырь упеку! Тогда еще Суздальмонастырь родителей утѣшалъ, а теперь, со смягченіемъ нравовъ, смирительный домъ явился". „Суздаль-монастырь" дѣйствительно часто срывается съ языка маменекъ, изоб-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4