- ЩЕДРИЕЪ. 194 иначе, какъ предварительно погрузившись въ мѣрія. Если моралистъ въ родѣ Ларошфуко ІШ, .ТріьГ0" ' Р°- утѣшительнымъ „арадоксомъ, по которому іицемѣріе есть свиТакою тягостною, мрачною историческою дѣтельство уваженія къ добродѣтели, въ минутой было то время, когда писалось тайнѣ питаемаго порокомъ, то для сатири- „За рубежемъ"... ка не можетъ быть ничего ненавиетнѣе лиМнѣ остается сдѣлать еще одно замѣча- цемѣрія. По Салтыкову, „даже отецъ Лжи, ніе. Подъ „толпой" Салтыковъ не всегда который думалъ, что нѣтъ въ мірѣ той подразумѣлъ народъ. Въ „Литературномъ по- лости, которой бы онъ не произошелъ, и ложеніи" („Признаки времени") говорится тотъ глаза вытаращилъ", когда увидалъ о „толпѣ", гуляющей по Невскому проспекту Лицемѣріе („Добродѣтели и Пороки"). Лии празднословящей на тему объ упадкѣ цемѣріе есть по преимуществу объектъ санравственности „въ простомъ классѣ". Ха- тиры. Ему нѣтъ оправданія въ какой-нирактерная черта и этой цивилизованной будь ошибкѣ мысли, въ какомъ-нибудь затолпы состоитъ въ томъ, что „торжество блужденіи, которое можетъ разсѣяться песилы еще отнюдь не утратило въ ея гла- редъ свѣточемъ истины. Вѣрно или невѣрно захъ рѣшительнаго своего вліянія". Это та понимаетъ лицемѣръ вещи, это вопросъ осоже безчестная слабость... бый, но онъ во всякомъ случаѣ расходится съ своимъ собственеымъ пониманіемъ вещей у. и нрактикуетъ какъ-разъ противное тому, что самъ исповѣдуетъ и чего отъ другихъ Благонамѣренныя рѣчи. требуетъ. Лицемѣръ ненавистенъ или, по крайней мѣрѣ, долженъ быть ненавистенъ Задача сатиры состоитъ въ бичеваніи или не только тѣмъ, кто не согласенъ съ его осмѣиваніи уклоненій дѣйствительности отъ образомъ мыслей, но и своимъ собственнымъ идеала. Понятно, что не только характеръ единомышленникамъ, если, конечно, они сами и, такъ сказать, объемъ сатиры, но и ея не лицемѣры; онъ вѣдь компрометируетъ объекты, и направленіе должны измѣняться ихъ знамя и приноситъ ему подчасъ больше соотвѣтственно личному элементу, вноси- вреда и позора, чѣмъ самые лютые враги, мому писателемъ въ тѣ идеалы, съ высоты Открытое такимъ образомъ для сатиричекоторыхъ онъ расцѣниваетъ явленія дѣй- скихъ ударовъ со всѣхъ сторонъ, лицемѣріе ствительной жизни. Исторія литературы манитъ къ себѣ сатирика еще сверхъ того знаетъ сатириковъ, метавшихъ въ своихъ чрезвычайнымъ разнообразіемъ своихъ формъ совремѳнниковъ громы съ точки зрѣнія и проявленій. Маску лицемѣрія способны общихъ моральныхъ истинъ, знаетъ и та- надѣвать и злоба, и развратъ, и предателькихъ, которые были людьми вполнѣ опре- ство, и продажность, и клевета, и насильдѣленныхъ политическихъ партій, самыхъ ничество, всяческая низость и гнусность, крайнихъ въ обѣ стороны. Аристофанъ и облекаясь въ такія именно формы соотвѣтСалтыковъ могли бы жить въ одно и то же ственпыхъ добродѣтелей, которыя, на словремя, но ихъ сатирическіе удары обруши- вахъ по крайней мѣрѣ, особенно цѣнятся вались бы на совершенно разные предметы, въ данномъ обществѣ. Поэтому, сосредотоЕсть, однако, область, въ отношеніяхъ къ чивъ свое вниманіе даже исключительно на которой сходятся сатирики всѣхъ временъ лицемѣріи, сатирикъ можетъ предъявить и народовъ, всѣхъ темпераментовъ и оттѣн- очень полную картину совремепныхъ ему ковъ мысли. Это область уклоненій дѣйстви- нравовъ, держась въ то же время почвы тельности отъ того, что сама она признаетъ тонкаго психологическаго анализа. Такая на словахъ идеаломъ, область розни между многосторонняя заманчивость задачи всегда словомъ и дѣломъ, между благонамѣренными привлекала къ этому пункту крупныя сатирѣчами и предосудительными поступками, рическія силы, и всякій вновь выступающій Тутъ уже поистинѣ йіШсіІе езі ваіігат поп сатирикъ рискуетъ впасть въ подражаніе, всгіЬеге, каковъ бы ни былъ образъ мыслей либо создать нѣчто очень слабое по сравнесатирика. Конечно, повинную голову не сѣ- нію съ высокими образцами, раньше влочетъ и сатирическій мечъ, откровенное по- женными въ сокровищницу всемірной литекаянное признаніе въ слабости характера, ратуры. Салтыковъ съ честью вышелъ изъ не дозволяющей уравнять дѣло съ словомъ, этой трудности. Его коллекція лицемѣровъ обезоруживаетъ сатирика. Но едва ли пай- вполнѣ оригинальна и не поблѣднѣетъ отъ дется во всей исторіи литературы хоть сопоставленія съ лучшими произведеніями одинъ какой-нибудь сатирикъ, который рав- этого рода европейскихъ писателей, яодушно прошелъ мимо обычной психологи- Но прежде чѣмъ говорить о характерѣ и ческой связи между нравственной теоріей размѣрахъ щедрин скаго творчества въ этомъ и безнравственной практикой, —мимо лице- направленіи, надо сдѣлать небольшое поН. К. МИХАЙЛОВ СКІЙ, Т. V. 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4