173 ЭДМУНДЪ БЁРКЪ. ІІІ зуяеь для своихъ корыстныхъ цѣлей счаетіемъ и несчастіемъ страны. И это вліяніе короны со дня на денъ дѣлается опаснѣе. Фридрихъ, принцъ вадлійскій, сковалъ этипланы, а еынъ его, Георгъ, все еыѣлѣе и смѣлѣе выполняетъ ихъ. Главное средство состоитъ въ тоыъ, чтобы раздѣлить сословія другъ отъ друга; вельмозкъ и богатыхъ етращаютъпугаломъ правленія чернп, а народъ возбуждаютъ указаніями па аристократическую тираннію». «Корона имѣетъ явиое намѣреніе усплить себя на счетъ государственной вдасти. Приверженцы этой вредной новой сястемы называютъ себя dpijzbHMu короля, какъ-будто всѣ прочіе подданные враги его... И не забавно ли,' что друзъя короля имѣютъ на это названіе не болѣе права, чѣмъ какой-нибудь помѣщикъ, проживающій въ Кумбердендѣ или Корнуэлѣ. Государь видитъ ихъ только тогда, когда они лобзаютъ его руку за должности, пенсіи и подарки, которые они выманиваютъ отъ его благосклонностп». Занпмая второстепенныя,но прибыльныя и вліятельныя додзкиости, они образуютъ нзъ себя тайное, безотвѣтственное правительство и заправляютъ всей администраціеи, существующей для вида. «Система, которая проводитъ столь рѣзкое раздѣлекіе между таинымъ управленіемъ друзей короля и явнымъ управленіемъ министерства, называется обыкновенно двойнымъ кабшетомъ... Ботъ главяая причина настоящаго народнаго движенія... Вотъ источникъ всѣхъ тѣхъ горькихъ водъ, которыя изъ сотенъразнообразныхъ каналовъ мы пили до тѣхъ поръ, что готовы лопнуть. Корона создала систему, которая, не нарушая прямо буквы закона, противодѣйетвуетъ духу цѣлой конституціи. Парламентъ обязанъ устранить это здо. Народъ свободнаго государства, такъ старатедьно заботящійся о томъ, чтобы его законы исходили изъ общаго согдасія всѣхъ, не можетъ быть такъ безумепъ, чтобы поручать исполнепіе этихъ законовъ людямъ неотвѣтственныиъ. И въ самомъ дѣлѣ, до послѣдняго вреыени первой заботой парламента всегда было то, чтобы не давать правитедьству пособій до тѣхъ поръ, пока власть не поступитъ въ руки министерства, которое пользуется довѣріемъ парлаыента и парода. Потому что важнѣйшая часть нашей конституціи есть именно та, что народъ, имѣющій черезъ своихъ депутатовъ и лордовъ законодательную власть, подчиняется надзору посредствомъ отрпцательваго права короля, а король, имѣющій право выбора и назначенія лицъ исподнительнойвласти, подчиняется надзору посредствомъотрицательнагоправа народа, т. е. посредствомъ отказа въ парлаыентскихъ пособіяхъ. Если взаішный этотъ надзоръ прекращается, то вся конституція погибла>... Въ частности, «палата общпнъ предетавляетъ собою коптроль. выходящій непосредственноизъ народа... Сила, духъ и сущаость ея состоятъ въ томъ, что она сдулситъвыраженіемъ чувствъ націп. Она установденане ддя коитроля надъ народомъ, какъ недавно проповѣдывада это доктрина, отдичающаяся самыми вредпыми тенденціями. Она доджна быть контролемъ отъ народа. Падатаобщинъ никогда не имѣла назначенія поддерживать спокойствіе и покорность. Слѣдить бодрымъ и ревнивымъ взоромъ за исполнительною и судебною властью; ревностно заботиться объ общественной казнѣ, быть вподнѣ доступною и внимательною къ желаніямъ народа,—таковыея дѣйствитедьныя обязанности. Но падатаобщинъ, подносящая адресы, и нація, подающая прошенія; падатаобщинъ, преисподненная довѣрія, между тѣмъ какъ народъ погруженъ въ отчаяніе; падата общинъ, идущая рука-объ-руку съ министрами, на которыхъ народъ смотритъсъ краінимъ отвращеніемъ; падата, вотирующая благодарность въ то время, какъ общественноемнѣніе требуетъ преданія суду; падата, которая во всѣхъ распряхъ между народомъ и правительствомъ предпочитаетъ дѣиствовать противъ народа, которая наказываетъ народъ за всѣ безпорядки, но отказывается изслѣдовать то, чтб возбузкдадо ихъ,—это неестественное, чудовищное состояніе дѣлъ при нашей конституціи. Нодобное собраніе можетъ быть великимъ, мудрымъ, почтеннымъсенатомъ,но никоимъ образомъ не можетъ быть налатою общинъ, служащею народному дѣлу>, Нодобное превращеніе парламентаизъ контроля отъ народа въ контроль надъ народомъ совершенно извратило назначеніе парлаыента. «Иепорченъ бываетъ и отступаетъотъ своего назначенія всякій парламентъ—во-первыхъ, когда онъ поддерживаетъбезразлично всѣхъ министровъ, потому что этимъ онъ уничтожаетъ свою цѣль контроля; а во-вторыхъ, когда онъ противится свободныыъ выборамъ, потому что этимъ онъ подкапываетъ свободное подномочіе, которое даетъ падатѣ общинъ ея существованіе. Въ послѣднее время парламентъ не разъ совершалъ обѣ эти ошибіси. Не только каждый министръ, кто бы онъ ни былъ, съ увѣренностью расноряясается большинствомъдля всѣхъ своихъ мѣръ, но въ послѣднемъ засѣданіи друзья короля сдѣлали наглуіо попыткуизмѣнить даже самоеизбиратедьноеправо. Налатѣ общипъ хотѣди сообщить власть и право искдючать no собственному производу извѣстныя сословія и лицъ, которыя-бы ей не понравились, и принимать вмѣсто нихъ другія, которыя не былп бы избраны нипосредствомъбольшинства, ни посредствомъ какого-нибудь признанпаго закона. Уильксъ обнарулшлъ сильную оппозицію придворной интригѣ и сдѣлался предметомъ ненависти двора и всеобщей любви народа. Ожесточенное нреслѣдованіе его придворной партіей и унорное покровительство ему народа тотчаеъсдѣладись не вопросомъ объ одномъ человѣкѣ, но состязаніемъ двухъ партій. Прпдворпая интригахотѣла создать прецедентъ, доказывающій, что располооюенів народа не даетъ даже народнымъ любимцамъ и уполномоченнымътакой вѣрной опоры, какъ расположен/е t^eopa. Унорное сопротивленіе каждоыу незаконпому дѣйствію власти; духъ пезависимости, доходящій до нѣкоторой степгниэнтузіаз-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4