171 Ш А Ш К 0 В Ъ, С. С. 172 iL і и его слогомъ, старался довести до абсурда его идеи. Въ томъ же году онъ издалъ «Философское изслѣдованіе о иронсхожденіи нашихъ идей о возвышенномъ и прекрасаомъ», ставшее наряду съ первостепеинымифилософскими пропзведеніями. Сдѣлавшись секретаремъ министра Рокингеиа, a потомъ членоыъ нарламента, Бёркъ всецѣло отдадся политической дѣятельности и бодро бился за свободувплоть до французскойреволюціи. Его дѣятельность имѣла громадиое значеніе для многихъ ноколѣній. Въ соціальномъ отношенія онъ не что иное, какъ либеральный буржуа, сынъ своего времени и своеи коммерческой страны; но, какъ политикъ, онъ до сихъ поръ остается на той высотѣ, которой достигъ при жизни, благодаря своему могучему генію. Мы думаем^, что въ обзорѣ его дѣятельности читатель найдетъне мало поучительнаго для себя. Въ 1765 г. Вёркъ вступилъ членомъ въ нижнюю палату, гдѣ сразу же обратилъ на себя всеобщее вниманіе и содѣйствовалъ проведенію тѣхъ ыѣръ, которьгаи ознаменова.іось управленіе Рокингема. Но ул;е въ 1766 г. Рокингемъ удадилея, и старшій Питтъ, сдѣдавшійся теперь лордомъ Чатамомъ, взялся составитьминистерствоизъ самыхъ разнородныхъ и бодыпею частью негодныхъ людей. «Онъ—говорптъБёркъ—сложилъзданіе, грубо отдѣланное и причудливо сложенное; здѣсь кусокъ чернагокамня, а подлѣ кусокъ бѣлаго; патріоты и царедворцы, друзья короля и республиканцы; виги и торіи, коварные друзья и открытыевраги; на все это очень любопытно посмотрѣть, но въ высшей степени не безопасно прикасаться къ этому произведенію или вставатьна него». Дѣйствительно, лордъ Чатамъ ничего не могъ сдѣлать путнаго со своими министрами, впалъ въ тяжкую душевную болѣзнь, перессоридсясо всѣми своими товарищами и надолго удадилея отъ дѣлъ, хотя и продолжадъ все-таки числиться первымъ министромъ. «Не было ни одного принципа внѣшнеі, внутренней и колоніальнои политики, дорогого сердцуЧатаыа, —говоритъ Маколэ, —котораго бы въ теченіе того времени, когда его духъ находился въ затменіи, не нарушило министерство, имъ жеобразованное». Въ то время, какъ слава Питта падала все низке и ниже, на политическомъ горизонтѣ поднималоеь быстро новое свѣтило. Въ 1769 г. Бёркъ издадъ разборъ гнусной книги о «Состояніи народа». написаннойради прославленія гренвилевскаго министерства. Рядомъ цифръ и фактическихъ доказательствъ, обнаружившихъ въ немъ самое скрупулезное знаніе дѣдъ, онъ разбилъ Гренвиля въ пухъ и прахъ. Въ слѣдующемъ, 1770 г., онъ издалъ одно изъ лучшихъ своихъ сочиненій —«Мысль о причинахъ нынѣшнихъ недовольствъ». «Всѣ согласны,—-говоритъ Бвркъ,—что правительство въ одно и то же время подвергается и презрѣнію, u угрозаиъ; что законовъ вовсе не уважаютъ и не боятся; что ихъ бсздѣйствіе служитъ предметомъ насмѣшекъ, а ихъ выполненіе возбуждаетъ омерзѣніе; что наши внѣшнія дѣла такъ же разстроены, какъ и внутреннія; что зависящія отъ насъ зеыли потеряли привязанность къ намъ и вышли пзъ повиновенія; что мы не знаемъ, ни какъ удержать ихъ за собой, ни какъ привести въ покорность; что рознь и хаосъ въ управленіи, въ партіяхъ, въ семействахъ, въ парламентѣ, въ цѣломъ народѣ далеко превосходятъ собою безпорядки всѣхъ прелшихъ временъ. И такое положеніе вещей тѣмъ болѣе замѣчатедьно, что нація неподвергалась никакимъвнѣшнимъ бѣдствіямъ, ни чумѣ, ни голоду, ни утѣснительнымъ налогамъ, ни безуспѣшной войнѣ». Сторонниіш правительства старались доказать, что причины всѣхъ ѳтихъ безпорядковъ заключаются не въ законахъ, не во властяхъ, а въ томъ, что самъ народъ, «сдѣлавшись гордымъ, грубымъ и необузданнымъ», началъ потрясать всѣ основыгосударственнойжизни. «Я,—отвѣчаетъ на это Бёркъ, —я не изъ тѣхъ, которые иолагаютъ, что народъ никогда не дѣлаетъ несправедливостей: онъ дѣлалъ ихъ такъ часто и такъ неистово, какъ въ другихъ странахъ, такъ и въ нашей. Но я говорю, что во всѣхъ распряхъ междунимъ и его правителямипредпочтеніе должно быть дано народу. Когда народвое недовольство достигаетъ болыпой силы, то вполнѣ основательно можно утверждать и доказать, что есть какоенпбудь зло или въ самой конституціи, или въ поведеніи правительства. Народъ не имѣетъ никакого интересавъ безпорядкахъ. Если онъ поступаетъ несправедливо, то это его заблужденіе, а не преступленіе. Но далеко не такъ должно смотрѣть на дѣйствія представителейвдасти; намѣренно ли, по ошибкѣ лп, они, во всякомъ случаѣ, производятъзло. «Революціи, совершающіяся въ болыпихъ государствахъ, порождаются не случаемъ и не капризомъ народовъ. Народъ возстаетъ вовсе не по желанію бунтовать, но вслѣдствіе невыносимыхъ страданій». Таковы слова великаго мужа (Сюлли), минпстра, ревностнаго защитника мопархіи. Они относятся къ системѣ фаворитизма, принятой Генрихомъ Ш французскимъ, и къ ужасныыъ ея послѣдствіямъ. То, что говоритъ онъ о революціяхъ, вполпѣ относится и ко всякой большой тревогѣ. «Со времени революціи не было сдышно ни одного годоса противъ существованія парламента; для двора удобно имѣть что-нпбудь, чтй стоитъ между министрами и народомъ; народъ крѣпко держится за необходпмость своего представительства, и палата общинъ сама стремитея къ тому, чтобыимѣть какъмояшо больше вдасти, потомучто, чѣмъ она сильнѣе, тѣмъ дороже могутъ стоить ея годоса». Но одного существованія парламента недостаточнодля свободы. «Властькороны, убитаяи разрушеііная, какъпрерогатива, поднялась снова — менѣе ненавидимая, но съ бодыпею твердостью— подъ именемъвдіянія, —^вліянія, которое въ тиши дѣлаегъ свое дѣдо безъ шуму и безъ насилія и превращаетъ однако величайшихъ противниковъ вдасти въ ея произвольное орудіе, одинаковополь- ^. ... ямііэ і^ж^:ъ*±~л Jy^s Y. ІЛ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4