t^ V.~" 133 СУДЬВЫ ИРІАНДІИ. 134 еѣва на слѣдугощій годъ былъ еъѣденъ, и насталъ всеобщій двухлѣтній голодъ. Мужчины, женщины, дѣти умирали всюду тысячами. Въ самый разгаръ голода, въ январѣ 1847 г., умирадо отъ него 5,479 человѣкъ въ день, 228 въ часъ и 4 елишкомъ человѣка въ ыинуту! «Ояи—говоритъ очевидецъ Трэячъ—умирали въ горныхъ долинахъ, ояи умирали на морсісоыъ берегу, они умирали па большихъ дорогахъ, они умирали на поляхъ, они брели въ города и умирали на улицахъ, они запирали двери своихъ хижинъ, ложились на кровати и умирали отъ голода у себя дома», Другой очевидецъ, пасторъ, такъ описываетъжилища голодавшпхъ, которыя онъ посѣщалъ вмѣстѣ съ докторомъ. <Въ одномъ домѣ, куда мы вошли, врачъ пошелъ прямо въ темный уголъ и, ощуиавъ постель, сказалъ: «здѣсь лежатъ шесть человѣаъ»; дѣйствптельно, тутъ лежали отецъ, мать и четверо дѣтей, не имѣвшихъ силъ подняться съ постели. Меня всего болѣе поразилъ вопросъ, сдѣлаиный врачомъ этпмъ несчастнымъ: «есть-ли здѣсь мертвые?» Не было ни одного мертвеца, но когда мы вышли, одинъ изъ нихъ умеръ... Въ четвертой хижинѣ, безъ дверп, я видѣлъ умирающаго мужа, умирающую жену и мальчыка, сидѣвшаго неподвижно съ лопнувшими отъ водяной ногами. Въ нятомъ домѣ я видѣлъ больного мужчину, отъ котораго шелъ особенно вонючій запахъ... Докторъ сдѣлалъ распоряженіе о неиедленномъ погребеніи этого больного послѣ его смерти». Въ другомъ округѣ тотъ же пасторъ нашелъ въ одномъ домѣ мужа, жену и ребенка въ голодной лихорадкѣ. «У постели стояла кадушка воды. Четверо изъ чденовъ семьи уиерли . . Въ четвертомъ домѣ я увидѣлъ молодого человѣка; онъ стоналъ и былъ уже въ агоніи. Семья состояла изъ пяти членовъ, Всѣ были больны, всѣ они были распухши. Джентльмены, бывшіе со мной, сказали: «ни одинъ изъ нихъ не можетъ жить». Пятый домъ. Мы поетучали. Никто не имѣлъ силы отворить. Двое маленькихъ дѣтей лежали на полу у огня, двое другихъ лежали блѣдные, какъ смерть... Седьмой домъ, Регона. Онъ умеръ, а жена его умирала; трое дѣтей умерло; жена страшно раснухла... Грязь въ этихъ жилищахъ доходила до такой степени, какой я никогда не видалъ еще; навозъ кучами лежалъ не только передъ дверями хижинъ, но вплотную у самыхъ дверсй, на нѣсколько футовъ выше порога яшлищъ. Во мпогихъ хижинахъ солома была набросана наполу, и человѣческія существа лсили,— я долясенъ сказать это, —какъ свиньи, въ самой отвратигельной грязи... Только самые богатые люди пользовались гробами. Въ каждой деревнѣ плотники завалены работой, и я часто встрѣчалъ по проселочнымъ дорогамъ зкеищинъ, несшихъ на спинѣ гробы или доски для гробовъ. Въ Гленгарифѣ католическая канелла была обращена въ маетерскую для гробовъ... Въ Бентри я увидѣлъ въ одномъ углу улицы два гроба для бѣдныхъ; ихъ называли гробами съ отпускнымъ дномъ. Дно прикрѣпляется съ одной стороны петлями, съ другой крючкомъ и петлей. Въ такихъ гробахъ отвозили бѣдняковъ въ могилу или, вѣрнѣе сказать, въ огромную яму и еваливали туда тѣла. Но болыпую часть умиравшихъ отвозили въ могилу безъ гробовъ. Мертвецовъ хоронили въ ихъ жалкихъ лохиотьяхъ; часто и эти лохмотья снимали съ трупа, чтобы прикрыть еще живого. Въ Беиендехибѣ въ день моего пріѣзда везли въ телѣгѣ пять мертвыхъ тѣлъ, едва прикрытыхъ соломой. Тѣла лежали по цѣлымъ недѣляиъ непохороненныя въ поляхъ, тамъ, гдѣ застигласмерть; они оставались непохороненнымивъ домахъ, пока ихъ не съѣдали крысы и не приходилось, для отвращенія заразы, жечь дома съ трупами... Видѣли женщину съ корзиной за плечами, къ которой было прикрѣплено енаружи изогнутое мертвое тѣло ребенка... Встрѣтили отца, который еле передвигалъ ноги по большой дорогѣ; черезъ плечо у него была веревка, а къ ней привязано двое мертвыхъ дѣтей, которыхъ онъ тащидъ по землѣ до могилы,.. Могилы рылись въ канавахъ, въ углахъ полей и въ огородахъ за лачугами»... «Великость бѣдствія —говоритъТрэнчъ—-парализовала всѣ усилія>, По близости, гдѣ-нибудь въ сосѣднемъ округѣ, было много хдѣба, въ голодающемъ же округѣ были и деньги, но не было людей съ достаточною энергіей и властью, чтобы организовать борьбу съ голодомъ. «Народъ умиралъ, а вблизи было пищи въ изобиліи, было много денегъ для покупки ея, было множество рыбы въ морѣ по сосѣдству, но не было ни сѣтей, ни лодокъ для ловли и никого, кто бы могъ организовать самый простой способъ рыбной ЛОВЛИ; не было никого, кто бы имѣлъ настолько предусмотрительности, чтобы готовить припасы, ловить дичь, рыбу, перевезти хлѣбъ черезъ горы и сосредоточигь въ одномъ мѣстѣ народъи пищу ». Въ самомъ началѣ голода правительство купило въ Америкѣ 100,000 четвертейпшеницы; открыло для голодающихъ веѣ военные хлѣбные магазины, съ ноября 1845 по февраль 1846 г. аесигновало всноможепіе въ 852,000 ф. ст.; въ первые шесть мѣсяцевъ 1847 г. ввезло хлѣба на 8,764,000 ф. ст.; давало работу 700,000 человѣкъ, пдатя за нее до 776,000 ф. ст. въ мѣсяцъ, въ продолженіе года буквально кормило 3,000,000 голодающаго народа; школы были превращены въ богадѣльни, въ которыхъ питалось 176,000 дѣтей; 283 временныхъ больницы были иаполненыбольпыми; частная благотворительноеть развилась до громадныхъ размѣровъ; но ничто не помогало, и народъ продолжалъ умирать съ голода и отъ болѣзней, порожденяыхъ голодомъ. «Правительство—говоритъ Трэнчъ—устроилообщественныя работы, чтобы дать народонаселеиію средства къ жизни. Дороги были взрытыи выровнены, холмы снесены, ямы закиданы, и полная плата уплачивалась за ноловину и четверть работы,—но народъ умиралъ съ голода. Кухни для раздачи похлебки были устроены, свободная торговля допущена въ извѣстной степени, маисъ рѣкой полился въ Ирландію, частная филантропія разрослась въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4