129 СУДЬБЫ ИРЛАНД1П. 130 мотьевъ; оии лишеиы возможпости подняться съ мѣста, тааъ какъ на нихъ пѣть никакой одежды». (Ивбр. Рѣчи, 337). Жилища ыассы ирландекихъземледѣльцевъ спстояли изъ кольевъ, нереллетеиныхъдревееными вѣтвями и смазаиныхъ глиной; виЬсто крыши набрасывалось нѣсколько пучковъ соломьг, вмѣето пола грязная, мокрая земля; дымъ очага нерѣдко не имѣлъ другого выхода, кромѣ дверей. Такія хижипы считались неудобными даже для свинеи, и лучшее мѣсто въ нихъ отводилось свиньѣ, которая откармливалась для уплаты арепды. Присутствіе свнньи въ хижинѣ не было однакожъ признакомъ крайнеіі бѣдноети: самые бѣдные фермеры жили безъ свинеи... Бомонъ, путешествовавшій въ 1835 г., описываетъ одинъ приходъ въ графствѣ Маііо. Изъ 11,761 жителей 9,837 не имѣли другихъ постелей, кромѣ соломы и травы; 7,531 не ишѣли даже кроватей и спали на землѣ. Изъ 206 жителей одной изъ деревень нрихода толысо у 39 было что-нибудь въ родѣ одѣяла; остальные снали безъ нокрышки и по цѣлыиъ ночаыъ дроасали отъ холода, а многіе въ то же время страдали и отъ голода. Нарушенія закона усиливались. Фермеры не іілатили аренды и не очищали фериъ. «Всѣ силы закона —разсказываетьТрэачъ—были лризваны, чтобы іюдавить ихъ унорство. Однимъ послали приказъ очистить ферму. съ другиыи начали вроцесеъза неалатсжь аренды, и, сверхъ всѣхъ этихъ мѣръ, загонъ скота въ саиыхъ широкихъ размѣрахъ былъ нринятъ, какъ наиболѣе быстрая и дѣйствительная мѣра заставить платить аренду. «Ерохоборы», «полицеискіе крючки», судебные иристава, сторожа и загонщики онолчились но требованію ландлорда на фермеровъ... Но фермеры зорко слѣдили за этими приготовленіямн, которыя скоро етали извѣстны въ цѣломъ округѣ, и приняли мѣры, чтобы сдѣлать ихъ тщетнымн. Для этой цѣли они организовали системуМолли Мэгайръ. Эш Молли Мэгайръ ьыли дюжиыи, расторопнымимолодцаии, одѣтыии въ женскія платья; иные закрывади лица чернымъ крепомъ, другіе чернили себѣ глаза, ротъ и щеки жженой пробкой саыыми фантастическими узорами. Они въ такомъ видѣ нанадалп изъ-за угла на крохоборовъ, полицейскихъ крючковъ, сторожей, загоніциковъ или судебныхъ приетавовъ и задавали имъ купанье въ болотѣ или самую немилосердную встрепку. Въ скоромъ времеіш Молли Мэгайръ сдѣлались улсасоыъ веѣхъ слулгптелейвласти. Наконецъ, ни за какія деньги иельзя было найти ни крохоборовъ, нп иолицейскихъ крючковъ, ни судебныхъ приетавовъ, ни загонщиковъ для исиолнеііія приказаній конторы, скрѣпіенныхъ требованіямн закона; никто не рѣшался етать лицомъ къ лвцу съ безпокойными ыолодцами». Господствующею мыслыо крестъянства въ то время—говоритъ Трэнчъ въ другомъ мѣсгЬ— было, что болыиая война наступаетъ, и крестьяне готовплись взять оружіе, какъ они говорили, и забиралн оружіе всюду, гдѣ могли. Это т. ц, повело къ сценамъ пасилія и убійства. Многіе джентльменылишились жизни, защищая свое оружіе, а ипогда нападавшіе крестьяне были застрѣливаемы цри своихъ попыткахъ захватить его... Мы обыкновенно брали съ собои оружіе и въ столовую, обѣдая съ пистолетами, лежавшими на столѣ, и ружьями, стоявшими у камина». Тайная организація была раскннутапо всей странѣ, принииая разиыя названія, въ родѣ бѣлыхъ парней, тлотильщиковъ, бѣлыхъ и черныхъ ногъ, a чаще всего оборванцевъ, ribbonmen. Главною цѣлыо оборванцевъ было обезпеченіе за фермерами постоянпаго пользованія землей, которое въ послѣднее время нашло много парламевтскихъзащитниковъ, но въ то время было провозглашаемо только на тайныхъ сходбищахъ риббониеновъ. Ихъ идеи и стремленія очень вѣрно и живо формулпрованы Бомономъ. <Мы живемъ одной только землей и доляшы крѣпко держаться за нее. Если собственникъ или агентъ приказываютъ наыъ оетавить ферму, мы останемся; нредпишетъ сдѣлать это судъ—мы все-таки останемся; придетъ вооруясенная сила, чтобы принудить насъ,—мы будемъ сопротивляться всѣми средствами... Всякій, кто непосредствеино или иосредственно содѣйствуетъ лишенію насъ фермъ, наказывается сыертыо», —ландлордъ или его агенты, изгоияющіе фермера или чрезмѣрно возвышающіе аренду, лицо, арендовавшее землю изгнаннагофермераили купивпіее съ аукціона вещп, взятыя за долгъ, и т. д. Кромѣ убійства, кодекеъ риббоныеновъ предписывалъ и другія престунленія —поджоги, истреблепіе скота и пашенъ, даже насилованіе женщинъ, близкихъ къ лицаиъ, на которыхъ сосредоточивалась пенависть оборванцевъ. Все это совершалось систематически, по фориальнымъ рѣшеніямъ, составленнымъ въ тайныхъ собраніяхъ риббонменовъ. Вотъ какъ, напр., «судили» Трэнча. По всей окрестностибыли разосланыновѣстки самымъ дѣятельнымь н наделснымъ изъ риббонменовъ собраться ночыо въ опредѣленное мѣсто судитъ Трэнча. Они не ограничились законнымъ числоыъ двѣнадцати (присялспыхъ)—ихъ собралось до нятнадцати человѣкъ. ІІредеѣдателемъ былъ хозяинъ фермы, человѣкъ, котораго я хорошо зналъ и который снималъ большой участокъ земли. Посреди просторнаго овина былъ постав ленъ длпнный столъ; вокругъ него разставлены скамьп и въ изобіиіи нринасена водка босоногой с.іужанкой... Собраніе нило водку нѣсколько времени молча или нсреговариваясь шопотомъ. Когда веѣ довольно нагрузились, яредсѣдатель, перескочивъ обычныя формалыюстп обвиненія и допроса, даже вопросъ объ имени обвиняемаго, такъ какъ все это было хорошо извѣетио присяжныыъ, нрервалъ ыолчаніе и громкимъ голосоыъ сказалъ: «Итакъ, молодцы, кто изъ васъ можетъ чтонибудь сказать въ защиту его?» Ыастало короткое молчаніе; затѣмъ одинъ изъ заговорщиковъ сказалъ: «Опъ далъ мнѣ желѣзныя ворота къ фермѣ».—«Пуеть твой скотъ свернетъ о нихъ себѣ шею>-. —«Опъ далъ череницъ и досокъ поD
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4