M' * r 123 ШАШКОВЪ, С. С. 124 Si Ь чивать процепты откупщику-капиталисту за выдааныя имъ зеилевладѣльцу деньги и барыши посреднику. Вдобавокъ ко всему, этихъ посредниковъ было по нѣскольку на каждои фермѣ. Зеилевладѣлецъ А сдавалъ свои 100 акровъ капиталисту Б, который отдавадъ ихъ посредникамъ 5и /', по 50 акровъ каждому, на 99 лѣтъ; Г отдавалъ свой участокъ Ди і?, на 31 годъ; Е, въ свою очередь, пуекалъ на землю фермеровъ іЖ; 3 и Е, срокоиъ на 7 дѣтъ, а послѣдніе ежегодно дѣлили свои учаетки между толпою арендаторовъ самаго низшаго разряда, которые, кромѣ ареиды дѣйствптельному собственнику. доставляли еще доходы всѣмъ упомянутымъ сосредникамъ. Какъ собственники, такъ и посредпикп заботились объ одномъ увелпченіи своихъ доходовъ н выжиыали изъ земли все, что можно было выжать. Аренды страшноподнималиеь въ цѣнѣ, благодаря чрезвычайаой конкуренціи бѣдныхъ фермеровъ. Такъ, одно имѣніе въ 1656 г. давало ренты 700 ф. ст.. а въ 1840-хъ годахъ 43,000 ф ст. Въ Фарнеѣ рента поднялась съ 8,000 до 46,395 ф. ст., которые упдачивали 41,107 человѣкъ, жввгаихъ на пространствѣ 24,938 десятинъ. Произвольно возвышаемыя и доведенныя до чрезмѣрности ренты по.іучиліі въ Ирландіи анергическое названіе raclc rents. «Rack rent —говоритъ Сисыонди —обозначаетъ ренту, исторгаеыую пыткой, и это названіе, невольно ужасающее насъ, очснь выразительно: rack rent, дѣйствительно, плодъ пытки и зародышъ пытокъ». Рента, увелпчиваемаяландлордами u посреднпканп увелнчивалась еще болѣе злоупотребленіями уиравляющихъ пди агентовъ. Трэнчъ въ своей превосходнои, но плохо переведенной на русскій языкъ книгѣ разсказываетъ, какъ предшествовавшіи ему агентъ, управлявшій фарнейскимъ имѣніемъ, «ддя ровиаго счета засгавлялъ доплачивать все, чего не хватало до шиллинга, и если аренда была 6 ф. 10 ш. 2 пенса, онъ поднималъ ее до 6 ф. 11 ш.» Народъ былъ доведенъ до отчаянія и требовалъ сбавки аренды. Тысячи фермеровъ, собравшись около замка, вызвали Трэнча и выразили ему свое желапіе. Трэнчъ. вставъ на студъ, сказалъ имъ рѣчь, въ которой объяснилъ, что «ландлордъ пришелъ къ заключенш о ненужности соавки арендпон платы». Мертвое молчаніе отвѣтиломнё, говоритъ Трэнчъ, когда я окончилъ рѣчь. Его прервалъ громовой голосъ: «Такъ вы не хотите сбавпть иреаду?»—«Я ужс передалъ ваиъ отвѣтъ ландлорда».— «На колЬни, ребята», прогремѣлъ тотъ же голосъ, и, къ мосму неописаниому 'ужасу и изумленію, вся толпа разомъ упаланаколѣни, Иастало снова мертвое модчаніе. To было страшвое зрѣлище. На головахъ всѣхъ были шляпы, въ рукахъ налки; одни опирались на нихъ. стоя на колѣняхъ, другіе нотрясали имн, крѣшсо сжавъ въ рукахъ. Униженное,умоляющее положеніе, въ которое ихъ поставила высшая сила, смѣшивалось съ страганымъ, злобнымъвызовомъ. —<:Мы просимъ васъ на колѣняхъ во имя Бога добыть намъ сбавку аренды».— Я былъ сильно сиущенъ. Я соскочилъ со стула, умолялъ ихъ встать, уговаривалъихъ, какъ могъ, и, совершенпо подавленный этой сценой, хотѣлъ вернуться въ контору, чтобы передать все ландлорду. Но чуть я двинулся, толпа вскочила и окружила меня. Вдругъ раздадся крикъ съ дальияго конца толпы: «давайте его сюда, давайте его сюда!» Въ одинъ мигъ я былъ подхваченъ и вьшесенъ на узкую дорогу, которая вела къ Карримакроссу. Меня пихали и били, сбили шляпу, рвали платье... Отъ толчковъ и побоевъ я ослабѣлъ и просилъостановитьсяи дать мнѣ вздохнуть. Я никогда не забуду этой мйнутиі Я былъ на большой дорогѣ. Я оглядѣлся кругомъ, ища глазами хотя одно дружескос лицо, но я искалъ напрасно. Холиы были покрыты народомъ. Длинная лента дороги была покрыта сплошной массой людей... Я чувствовалъ, что силы покидали меня. Я просилъ, чтобы меня подвели къ валу на краю дороги. и, опершись на него. сталъ лицомъ къ тѣмъ, которые должны были сдѣлаться моями убійцами.—«Я не могу идти далыне; зачЬмъ вы привели меня сюда?»—«Мы хотимъ сбавки аренды, обѣщаете .ш вы ее намъ?»— «Чѣмъ же вы удовлетворитесь?» ■—■ «Мы не хотимъ платить болѣе половины настоящей аренды». —<Въ такоыъ случаѣ нечего и толковать: я никогда не обѣщаю вамъ того!>-> — Настунило мертвое молчаніе. Я стоялъ обнаженный и избитый противъ нихъ. Они стояли противъ меня, стиснувъ въ рукахъ палки, готовыс бить меня. Я смптрѣлъ па нихъ, а они на меня. Они колебались. Никго не хотѣлъ первымъ ударить меня... Тяжелая пауза продолжалась. Наконецъ, раздался прежній громовой голосъ: «назадъ, ребята; никто не тронетъ его, онъ все-таки хорошій человѣкъ!» Въ мигъ я былъ окруженъ толиой новыхъ лицъ, которыя подняли меня на плечи, достали мніі воды и понесли меня почтіі безъ чувствъ въ Лауфи... Вечеромъ меня отвезли домой». Рентадолжна была быть совсѣмъ невыносимою, чтобы доводить народъ до подобныхъ отчаянныхъ вспышекъ. Кромѣ того, нанимая рабочихъ, собственники платили имъ не деньгами, а отводомъ небольпшхъ земельвыхъ участковъ, или, другими словами, мелкіефермеры унлачивали аренду извѣстнымъ числомъ дней своего труда; но такъ какъ цѣнность труда опредѣлялась собственникомъ, то и выходило, что бѣдняки платили двойную аренду. Мало этого: получая пустую зеылю, фермеры обрабатывали и улучшали ее, рыли колодцы, проводили канавы, разводили сады, дѣлали изгороди и вомѣщенія -ддя скота, строили собѣ дома и ыельніщы, но. по закону, все это нринадлежало не имъ, а ландлорду, и .удаленпый арендаторъне имѣлъ никакого права На вознагражденіе засвой трудъи израсходованныйкапиталъ. «Землевдадѣлецъ,—говоритъЛавелэ,^—пнчего не сдѣлалъ для нроизводительности земли—и однако онъ получаетъ съ нея чистый доходъ; ареіі4і.-ѵа_^_ і^^і^>ѵт_^у-ч ѵ іл
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4