звуки пастушьихъроговъ даютъзаать всеіі окрестности о приближеніи военной силы; эти звуки раскатываются всюду эхомъ, всѣ деревни въ движеніи, хйікйны волнуютея; калсдому извѣетенъ еборный пунктъ. Туда бѣгутъ со всѣхъ сторонъ, еобираются, толкуютъ, совѣтуются, поощряютъ другъ друга къ сопротивлепію; гудитъ пабатъ; консгэбли приблилсаются. Они пришли, и съ ихъ поыощью судебные пристава, паконецъ, овладѣваютъ добычеи. Но пока они ошісываютъ захвачснные предметы, народъ воспламеыяется: жалѣютъ несчастнаго, который подвергся этой конфискаціи; семья плачетъ, жена и дѣти ухватыва ютея за предиеты, забранные полиціей; сльшится громкіи говоръ о томъ, что прпчиною всѣхъ этихъ сгрогостей, этого несчастія, этого горя слуяштъ иротеетантское духовпое лицо, богатѣющее на с.четъ бѣднаго католическаго народа; раздаются крики ужаса; негодованіе и гнѣвъ усилпваются, слышится страшный ропотъ народной мести; буря быстро приближается. И вотъ въ одно мгновеніе агенты власти осьшаны градомъругательствъ, угрозъ, ударовъ... Тогда протестантскій пасторъ, онъ же и ыѣстный мировой судья, появляется на сценѣ, читаетъ народу законъ о бунтахъ(the riot act) и пршшываетъконстэблямъ стрѣлять въ народъ. Еиу новинуются. Съ этого момента ярость толпы улсе не знаетъ предѣловъ. Народъ, который считаютъ обезсиленнымъ и подавленныыъ, потому что онъ обезоруженъ, находитъвсе-таки на землѣ, попираемой его ногами, оружіе, достаточно сильиое, чтобынанестивредънепріятелю. Послѣ кратковременной свалки половина констэблей остается на мѣстѣ, убитая удараии камней, а другая половина ретируется, оставляя толпу, опьянѣвшую оть успѣха и отъ своей кровавой побѣды». Иногда даже военньши командаии невозыожно было собрать десятины. Въ 1831 году за иатоликами было церковной недоимки 104,000 ф. ст., и изъ этой суммы, послѣ многихъ побоищъ и кровопролитія, правцтельство могло взыскать только 12,000, истративъна это взысканіе 15.000 ф. ст.! Иногда конфискуемые предметы католики отдавали безъ сонротивленія, но ихъ никто не покуналъ съ аукціона, а если кто изрѣдка осмѣливался купить, того убивали. Начали отправлять конфискованное въ Дублинъ, но его отбива.ііі на дорогѣ. Начали этипоѣзды ісонвоировать войсками, вещи довозилпсь до Дублпна, но и здѣсь не иаходпли ни одного покупателя. Тогда прибѣгли къ послѣднему средству: стали конфискованное имущество отправлять моремъ въ Англію: но и въ Ливерпулѣ ни одинъ англіічанинъ не рисковалъ такой покупкой. За исключеніеыъ сѣвера Ирлашііи, гдѣ народонаселеиіе состоить пзъ двухъ почти ранныхъполовинъ, протестантскойи католпческой, гдѣ народъ, какъ увидимъ ниже, относительно благоденствуетъ и распадстся не па очень враждебные одинъ другому слои, —вся остальная Ирдаьдія послѣ ирпеоединенія, какъ и до него, представляла собою сплоишой коптрастъ протестантр л а п д і п. 106 скаго богатстваи католическаго нищенства. Масса землевладѣльцевъ состояла изъ протестантовъ, массаже несчастныхъ земледѣльцевъ была католическая. Хотя уголоввые законы былп уничтожены, хотя католики получили избирательныя права, но ихъ безправность далеко еще не была йзглажена, и Ирландія продолжала существовать для протестантскойаристократіи. Она имѣла въ парламентѣ только иредставителей прогестантскихъ интересовъ, и обѣщаніе эыааципаціи, данное католикамъ за поддерлску союза, не было выполнено. Въ Дублинѣ сидѣлъ протестантскій вице-король, окруженный царскою пышностыо и поддерживавшій интересы той ирландской аристократіи, іуіторая нродаластрану інгліи и въ теченіе столѣтій управляла ею на основаніи легальной фикціи, что въ Ирландіи нѣтъ католиковъ. Всѣ полицейскія и судебныя мѣста были заняты протестантами; католиковъ старались не допускать даже въ составъ присяжныхъ, и рѣдко дозволяли имъ поступать въ корнорацію адвокатовъ. Судьи, присяжные, адвокаты большею частію были чужды подсудимымъ и но языку, и по національности, и по вѣрѣ, и по общественному положенію. Судебныйпроцессъпоэтомупредставлялъ собою зрѣлище двухъ враждебныхъ лагерей—судей п подсудимаго; народъ всегда принииалъ сторонупослѣдаяго, а судъ опирался на сочувствіе аристократіи, солдатъ и констэблей. Народъ питалъ ярую ненависть и къ суду, и къ закону, и къ ихъ представителямъ, которые не могли ни ограждать своей дичной безопасноети, ни исполнять своихъ постановленій безъ помощи вооруженной силы. Внутреннее самоуправленіе страны имѣло такой же характеръ, какъ и судъ. Вотъ, напр., болыпое жюри, которое рѣшаетъ вопросъ о преданіи суду малаго жюри, унравляетъ графствомъ и облагаетъ его налогами; члены е по назначалиеь шерпфомъ изъ ыѣстной аристократіи и служилиинтересамътолько протестантскихъ собственниковъ, взваливая на католиковъ всю тяжееть налоговъ и совершая такія злоупо требленія, которыя вошли въ Англіи въ пословицу. Тотъ же принципъ господствовалъ и въ городскихъ корпораціяхъ, иыѣвшихъ свою верхнюю палату (board of aldermen) изъ болѣе крупныхъ и нвжнюю (common council) изъ менѣе крунныхъ протестантскихъсобственпиковъ.Члены этихъ городскихъ олигархическихъ уиравленій доходили до того, что шбирали другъ друга, назначали себѣ иреемниковъ, нродавали сами себѣ городскія земли, присвоивали себѣ городскуюказну. Католики ночти вовсе не допускалиеь въ эти корпораціи, олигархическая малочисленность которыхъ доходила до того, что въ богатомъ и ыноголюдномъ Бельфасіѣ городская корпорація состояла изъ 15 человѣкъ, подъ властью которыхъ находилось все остальное городское пародонаселеніе. Тотъ же олигархическій иротесч^іітскій характеръ носиля и приходскія обтипьт^^І Такимъ образомъ, все существовало для протестантовъ, которые хотя п распадались наііѣско.іь-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4