ys 557 СИБИРСК1К ИНОРОДЦЫ ВЪ XIS СТОДѢИИ. 558 и Часовни, въ это время жпло 400 инородцевъ щж. пола, кромѣ ихъ семей и русскихъ жителей, также не имѣвшихъ хлѣба. Мезкду тѣмъ казеннаго хлѣба въ эти мѣста доставлялось толысо но 150, даже по 80 пудовъ въ годъ; на і^аждаго человѣка приходилосьпо 3 или по 4 фупта въ годъ! Въ другихъ казенныхъ магазинахъ, кромѣ ипбатскаго, колпчество муки было также незначительно. Всѣ эти магазипыбыли разбросаны на огромпомъ прострапствѣ, частоверстъиа 300, даже и на800. Эта дальиость разстоянія, особенпо въ зшшее время, чрезвычайнозатрудняла ипородцевъи русскихъ въ полученіи хлѣба изъ упомянутыхъ магазпновъ. За хлѣбомъ нужно было ходать за сотни верстъ иа лыжахъ въ сильныя выогп и ліестокіе морозы, затѣмъ тащить на себѣ нарту съ 4—5 п. муки и дорогою ее же уиотреблять въ пищу. Не только инородцы, даже казаки, жившіе въ этомъ краѣ для надзора за поселенцами, прииулщеныбыли ходить за провіантомъ иѣіпкомъ отъ 75 до 225 верстъ. Часто эти страиппки умирали на дорогѣ отъ изпурепія, голода или мороза. Мука въ казенныхъ магазинахъ стопла очепь дорого; въ это время сибирское иачальство всѣми мѣрами старалось объ умполгеніи казепнаго запасиаго капитала и при продаа;ѣ муки брало огромные проценты. Въ Турухапскомъ краѣ па пудъ муки бралось барыша отъ 1 р. 50 к. до 4 р. 90 к. Къ тому же, мука эта иродавалась на фалыпивый безмѣнъ, съ примѣсыо льду и песку. Смотрителихлѣбныхъ магазиновъ увеличивали и безъ того огромныя казениыя цѣиы надбавкою въ свою полъзу; продавали хлѣбъ только людямъ достаточпымъ и всяческистаралпсь о своемъ лпчномъобогащеніи. На долю бѣдцыхъ ипородцевъ весьма мало выпадало хлѣба. Два еипсейскихъ купца старалпсьномочь имъ своею благотворительностыо, и одипъ изъ нихъ пожертвовалъ для безплатпой раздачи инородцамъ 500 пуд. муки; но почти вся эта мука была обращена въ собственность вахтеровъ. Инородцы получали ее, но иолучалп по страпшо дорогой цѣнѣ п съ иеизбѣлаіыми въ этомъ случаѣ злоупотреблепіями. Ко всѣмъ этимъ обстоятельствамъприеоединплся еще трехлѣтпій неуловъ звѣрей (1814—1816 г.). Ипородцы п русскіе питалисьпадалыо и пихтовой корой. Умирало съ голоду мпого дикарей и русскихъ, лшвшихъ по берегамъ Енисея. Трупы умершихъ голодною сиертыо валялпсь по тундрѣ, особенпо около селепій, Около самаго Турухапска валялось безъ погребенія мпого труповъ, оторваппые члеиы которыхъ растаскивались собаками по улпцамъ города; туруханскій стряпчій, обрап;аіішій на это вниманіе городничаго, приложилъ при своемъ отпошеніи къ нему руку и человѣческую голову, наидсяиыя имъ на улицѣ. Но ие одпѣ собаки питались мясомъ этпхъ мертвецовъ,— имъ кормились такліе и инородцы, а русскіе коекакъ продовотьствовались кореньями, иихтовою корою, конипою. Наконецъ, голодъ въ тундрѣ достигъ высшей стенени; люди началиубивать и пожирать людей. Такъ два крещеныхъостякасъматерью, сестрою и двумя братьями въ цачалѣ 1816 года откочевали въ глубь тундры. Мать ихъ отправилась вмѣстѣ съ дочерью въ село Тазовское за хлѣбомъ и рыбою, но вернулась съ пустыми рукамц и безъ дочери, объявивъ своему семейству, что она дорогой умерла; по веей вѣроятности, мать съѣла свою дочь. Вскорѣ умеръ съ голоду одинъ изъ ея сыновей; семья нѣсколько дней питалась его мясомъ. Вышло это мясо, и снова голодпая смерть начинаетъугрожатъ несчастнымъ. Мать велѣла убить другого своего сына, съѣли и этого. И сновамучительный голодъ, и спова голодная смерть угрожаютъ несчастнымъ. Мать снова нриказываетъ одпому изъ оставшихся сыновей убить другого, и раздражепная его отказомъ, бросается на него съ пожомъ; но братья зарубилиее топоромъи тѣломъ материнѣсколько дней поддерлшвали свои слабыя силы. Онп таскались до тундрѣ, отыскивая труповъ или живыхъ ліодей. Дорогоіо онп натішулись натѣло остяка; съѣли его и, придя въ с. Тазовское, сами объявили обо всемъ, что сдѣлали, и отдались въ руки власти. Въ это же премя на р. Часолкѣ, въ 800 верстахъ отъ Тазовской церкви, кочевалъ остякъ съ женою, одпимъ сыномъ и двумя дочерьии. Голодъ заставилъродителейзарѣзать и съѣсть всѣхъ своихъ дѣтей и еще одного, встрѣтившагося имъ на дорогѣ остяка. Подобныхъ случаевъ было много и въ другихъ мѣстахъ сѣвернои украйны Енисейской гуоерніи, но въ руки властпнопались только немногіе людоѣды. Заковаыные въ тяжелые кандалы, они были отослаяы въ туруханскуютюрьму, въ которой они всѣ, кромѣ одного, и умерли, отъ дурного содержанія и обращенія съ ними, какъ доносилъ слѣдователь, аудиторъ Камаевъ. Томскій губернаторъ, въ вѣдѣніи котораго состоялъ тогда Туруханскій край и который не обращалъ вшіманія на подолмніе его, донесъ по начадьству «объ этомъ неслыхапномъ злодѣяніи». Губернаторъ увѣрялъ, что причиною «злодѣяпія былъ вовсе не недостатокъ въ хлѣбѣ, что казеннаго хлѣба достаточно для продовольствія инородцевъ, но что они, удалясь чрезмѣрно отъ запасовъ сихъ и не имѣя удачи въ промыслѣ звѣрей и ры бы, рѣнівлись по жестокостинрава и невѣрію па злодѣяніе, убѣждаясь притомъ споенравіеыъ, что дѣти есть ихъ собственность, которою они могутъ располагатьпо своей волѣ». Въ указѣ командиру сибирскагокорпуса Глазенапу, Алексаніръ I предписалъ нроизвести объ этомъ дѣлѣ точное слѣдствіе и «донести въ собственныя руки—не были ли доведенытуруханскіе остяки до необходимости истреблять другъ друга упущенісмъ мѣстнаго начальства въ доставленіи имъ хлѣба?» Глазенапъпослалъ на слѣдствіе аудитора Камаева, бумаги котораго елулшли намъ главнымъ источникомъпри изложеніи этого эпизода. И
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4