V ^^лг > 37 СТАРАЯ II ІІ0ВАЯ ИСПАНІЯ. 38 стариннагофаиатизмаона въ первыйразъ возстала иротивъненавистнѣйшаго изъмонашескихъучреждсній. Она разрушала зданія и тюрьмы инквизпціи, истребляла ея архпвы, ломала орудія нытки, убивала инквизиторовъ. Это было насиліе, но насияіе, вызванное самимъ правительствомъ, и при второй реставраціи Фердинандъ, при всемъ своемъ желаніи, не посмѣлъ уже возстановить инквизиціи. Снасая свой тронъ и свою жизнь, Фердинандъ сноваторжественаоклялся передънародомъвъ вѣрностиконституціи. Изъ каторги, изъ изгнанііі возвращались патріоты. Собраны были кортесы, и снова пошла такая зке либеральная дѣятельность, ісакъ и въ 1812 г. Введена свобода слова, уничтожены маіораты, даровано 'областное самоуправленіе, уничтожены многіе монастыри и проданы ихъ ииущества, отмѣнены внутреннія пошлины и торговыя монополіи, народное представительство вошло въ полную силу; кортесы ввели безплатное и свободное народное образованіе, основанное на еетествовѣдѣніи. и создали небывалую въ Ыспаніи систему среднихъучебныхъзаведеній. Вообще, какълюди. участвовавшіе въреволюціи, такъ въ частностии кортесы показали, что старая, средневѣковая Испанія уже совсѣмъ разложилась, что въ ней идетъ сильное прогрессивное развитіе, захватывающее все бодыпе и болыпе людей. Въ то время, какъ ретроградная партія попрежнеыу пробавлялаеь средневѣковыми понятіями и не могла выставить ниодного хоть сколько-нибудъ способнаго и даровитаго дѣятеля, на сторонѣ прогрессивнаго движенія мывидимъвсе, что только было талантливаго и образованнаго въ Испаніи. Кортесы по своей развитостпстояли вполнѣ въ уровень съ вѣкомъ и руководились чувстваыи истиннагопатріотизма, просвѣщеннаго знаніемъ. Но независпмоотъ ихъ практическоинеопытности, они имѣли передъ собой такую массу золъ, наЕопленныхъи освященныхъ вѣкаіш, борьба съ которою не ыогла кончиться полною побѣдой прогрессивнаго принцапа. Реформѣ не предшествовала никакая подготовительная работа просвѣщающей народъ литературы. Попы понрежнемуоетавалисьвладыкамиумовъ массы, а кто же болѣе инквизпторовъмогъ ненавидѣть всякихъ реформаторовъ? Уничтоживъ маіораты и дворянскія привилегіи, кортесы воорулгили противъ себя безчисленноедворянство Испаніи. Вводя во всѣ ировинцш одвообразное либеральное самоуправлевіе, прогреосивныепредставителинаціи возмущалп партикуляристическій патріотизмъ тѣхъ мѣстностей, которыя имѣлп еще старинное. натріархальное самоуправлепіе. Въ особенности фанатическая Ыаварра и земля полудикихъ басковъ въ такой же степени пыіади ненавистью къ рефориаціонному духу, въ какой послѣдній воодушевлядъ собою южныя провшщіи, въ особенностиКадиксъ. Этотъ партикуляризмъ интересовъи въ двадцатыхъ годахъ, п всегда болѣе всего вредилъ дѣлу рефориы. «Природа и исторія—говорнтъ Бауыгартенъ—дружно работалинадътѣмъ, чтобыиснанецъсталъвъ весьма непрочныяотношенія къ государству. Все, пережатое имъ со временъ Габсбурговъ, могло виушить ему лишь глубокое равподушіе къ общественнымъ дѣламъ при обыкновенныхъ обстоятельствахъ. Онъ существовалъ скорѣе вопреки государству. чѣмъ помощію его. Общественнаяжизнь сдѣлала чрезвычайно мало, чтобы породить въ немъ гражданскую доблесть, чувство гражданскагодолга. Каждой личности, общинѣ, провинціи гораздо чаще приходилось защищать свои отдѣльные интересы противъ преобладанія государства, чѣмъ поддерживать попеченія поелѣдняго. Черствый эгоизмъ, тупое равнодушіе—вотъ естественныя послѣдствія этого. Масса людей жила лишь своими исключительными заботами». Но когда обстоятельства доводили до революціоннаго взрыва, какъ это было въ 1820 г., то партикуляризмъпереходилъ во взаимное ежесточеніе. Провинція ссорилась съ провинціей, сословіе съ сословіемъ, одниреволюціонеры съдругими. Терпимостичужихъ мнѣній, склоняостикъуступкамъ, къ взаимноиусогдашенію, стремленій къ объединенію ради общихъ пнтересовъпочти не было . Революціонеры, взявъ верхъ, водворяди такой же терроръ надъ противниками, какъ и реакціонеры, когда побѣда доставалась имъ. Вдобавокъ ко всему этому, массареволюціонеровъ была не свободна отъ того національнаго тщеславія и псевдопатріотической увѣренностивъ своихъсилахъ, которыя заражали собою и старую Испанію. Старые испанцы считалисебя самымъ лучшимъ и самымъ могущественнымънародомъвъ мірѣ. Новые испанцы, прогрессисты,не обращая вниманія нанеопреодолимыя трудности, съ которыми имъ приходилось бороться, считали свое дѣдо какъ нельзя болѣе легкимъ. Это обычная участь прогрессистовъвсѣхъ странъ, въ которыхъ нѣтъ нжкакой возможностиразвиться политическимъсиламъ на открытоиъ полѣ свободноп практическои дѣятельности. Они судятъ о положеніи дѣлъ не на оенованіи данныхъ, болѣе или менѣе точныхъ, а на оенованіи болѣе или менѣе фантастиче^кихъеоображеній, развивающихся подъ вліяніемъ благороднаго гражданскаго чувства. Многіе изъ главныхъ дѣятелей 1820 г. вовсе не сознавали существенныхънедоетатковъ евоей націи и громили, какъ измѣнниковъ, тѣхъ, которые оемѣливались доказывать, что иепанскій народъ въ настоящее время неспособенъ ни къ какому раціональному переговору. Мало этого, прогрессисты мечтали и громко заявляли даже о тоыъ, что, «имѣя въ своемъ раепорязкеніи 25,000,000 испанцевъ, они не боятея никого на всемъ проетранетвѣ отъ Невы до Гарельяно» и могутъ обновить всю Европу могуществомъ того прогрессивнаго духа, которымъ проникнута Испанія. Какъ во время оно испанцы хотѣлй покорить міръ игу своего католицизма, такъ и теперь, съ такимъ же фанатическииъ чувствомъ, но съ гораздо меныиею оеновательностью, многіе революціонеры заявляли, что «революція еще не началась въ Испаніи, что она теперь должна ударить на колоссы тиранніи, наубійцъ отечества, на любимцевъ короля, а потомъ распространитьпо веей Европѣ свои ужасы, охъ которыхъ волосы встанутъ дыбомъ...» Воениыя вгзетанія въ Неаполѣ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4