479 HI А ШКОІП,, C. C. 480 супъ, два крошечиыхъ ломтика хлѣба и кусочекъ протухшаго мяса составляютъ едцнственпуюгшщу заключенныхъ. Напрасно просилп они, какъ милости, чтобы въ пхъ отвратительныйсупъ не клалп, по крайнеіі мѣрѣ, сала; имъ отвѣчали, что этимъ кормится отъ 200 до 300 каторжниковъ и что искліоченііі ни для кого нельзя дѣлать. Изъденегъ, посылавшихся ихъ родственпикаыи, они не получалп ни гроша. Въ настоящее время (въ 1831 г.) въ Брюннѣ содержится еще девять итальянцевъ, въ томъ числѣ графъ Гонфалоньеріі, который, въ каждуіо годовщину произнесенія надъ нимъ судебнаго приговора, получаетъ двадцать пять палочныхъ ударовъ»... ІІодобными-то мѣрами думалп привязать Италію къ Австріи и подавить всякое нолитическое развптіе нѣмецкаго народа!.. Доходпли даже до того, что, не находя виновныхъ, наказывали огуломъ встрѣчнаго и нонеречнаго. Въ 1826 г. въ Прагѣ одно студенческоедвилгеніе обнаружило, повидимому, присутствіе тамъ германскаго универсптетскаго духа; такъ какъ нельзя было пайти виновныхъ, то велѣно отдать въ солдаты безъ выслуги всѣхъ студентовъ, получившнхъ за послѣднее время дурныя отмѣтки. Такимъ образомъ сбывалось желаніе доктора Бенцеиберга «немножечко ноубивать» прогрсссистовъ. Г. Иодъ предлоголъ спасенія отечестваотъ коварной демагогическоіі интриги, реакціонеры не останавливалпсь ни передъ какими мѣрами. Прежде всего они наложили свои гибельныя руки на университеты, на эту націоналыіую святыню, которую щадилъ даже Наполеонъ Въ силу карлсбадскихъ постановленій каасдый университетъ былъ отданъ подъ особый надзоръ правительствеішаго комиссара, бывшаго чѣмъ то въ родѣ иадсмотрщика, судьи и слѣдователя. Профессоръ, нарушающііі такъ называемыя обществснпое спокопствіе и порядокъ, увольнялся п не могъ быть принятъ ни въ какой другоіг университетъ. Въ 1822 г. въ Пруссіи министрамънароднаго просвѣщенія и полиціи было иредписано—безъ суда и слѣдетвія удалять, какъ «иедостойныхъ и негодныхъ людеіЬ, тѣхъ профессоровъ, «которые сочувствуютъ совремеішымъ заблу;і;деніямъ или подвергались правительственнымъ ыѣрамъ за предполагаемое или доказанное участіе въ демагогичесішхъ проискахъ». Всякія студенческія тайныя общества н кружки запрещены; исключенный студентъ не можетъ быть принятъ ни въ какоп другой университетъ; студентамъ запрещено носить старонѣмецкое платье, а въ нѣкоторыхъ университетахъ—даже бороды; въ Бсрлинѣ министерство дѣлую недѣлю занималось вопросомъ о студенческихъ сюртукахъ; студентовъ преслѣдовали за ношеніе сюртуковъ песочнаго цвѣта, подозрѣвая, что этотъ цвѣтъ служитъ выраженіемъ симпатіи къ убійцѣ Коцебу, Занду!.. (Sand—песокъ). Ые мало находилось даже такихъ безумцевъ, которые, какъ это бывало и въ другихъ странахъ, требовали закрытія совсѣмъ университетовъ. (Varnhagen)... Реакціонный походъ противъ университетовъ, погубившій столько нѣмецкой молодежи, быдъ не менѣе гпбеленъи для ирофессоровъ. Людепъ, Окенъ, Кпзеръ, Фризъ, братья Велькеры и множество другихъ преподавателеи выгонялись изъ службы, обыскивались, арестовывалпсь, объявлялись государственными измѣнниками. Безсовѣстные слѣдователп долго мѵчили Арндта нелѣпыми допросами о сочиненіяхъ, писаиныхъ имъ по порученіго правптельства, а государственная газета, приводя пѣкоторыя фразы изъ его бумагъ, на основаніи ихъ утверждала, что онъ измѣнникъ и злодѣй, готовый убивать даже духовныхъ; кежду тѣмъ этп фразы былп иаписаны самнмъ королемъ на поляхъ прнказао всенародномъополченіи, п Арндтъ только сппсалъ пхъ, какъ замѣчательныя слова короля! Основателя гнмнастическпхъ обществъ, Яна, преслѣдовали и мучили вплоть до 1840 г., публичпо оглашая его бандитомъ, содержа его подъ арестомъвъ кандалахъ, обвнпяя даже въ попыткѣ убпть Кампца, на основаніи доноса одного старика, глухогои «экзалътированнаюпочти до умопомѣшательстваъ^оторый будто бы подслушалъ разговоръ Яна объ упомяпутомъ покушеніи!.. Не менѣе строгойопекѣ были подчиненысреднія и низшія учебныя заведенія, въ которыхъ, по словаыъ Гете, «старались только о томъ, чтобы какъ можно раныпе сдѣлать іоношей смирными, изгнать изъ нихъ всякую естественность и оригиналыюсть и въ концѣ концовъ превратить ихъ въ чистѣйпіихъ филпстеровъ» . Дѣятельпѣе всѣхъ на этомъ поприщѣ отличилось австрійское министерство «затменія умовъ» (какъ справедливовсѣ честные людп называлитогдаганееавстрійское министерствонароднаго ііросвѣщенія). находившееся подъ сильньшъ вліяніелъ католичсскагодуховенства и іезуитовъ. «Общій надзоръ за училищами былъ порученъ духовенству. Въ рукахъ законоучителейбыла школыші полиція: они имѣли открытое наблюденіе за нравственностыо ученпковъ и тайное—за нравственностыоучителей. Заботливость государства о религіи, предписывавіпая врачу напоминатьбольнымъ о принятіи св. тайпъ, чииовпику—посѣщать церковь, профессору—бывать у исповѣди, вступающимъвъ бракъ—выдерживать религіозпый экзаменъ, дажепастуху, поступающему въ услуженіе —представлять религіозное свидѣтельство, —эта заботливость естественно болѣе всего обнаруживалась въ учебныхъ заведеніяхъ>.' (Гервинусъ). Придворная комиссія по дѣламъ народнаго просвѣщеиія заправляла всей системой образованія и регулировала ее съ такои мелочною предупредительностью, какую можно встрѣтить развѣ только въ Китаѣ. Въ «новомъ постановленій о школахъ», напр., она предписывала дѣтямъ, какъприготовляться дома къ отправленііо въ училаще, какъ идтипо улицѣ, какъ держать себя до и во время уроковъ, какъ сидѣть, какъ держать руки, какъ обращаться съ печкой, какъ ходить по лѣстницамъи въ отхожее мѣсто, и т. д, Изъ учеб-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4