473 >-К^ГІ>- ПОУЧИТЕЛЬЯАЯ ИСТОРШ О НѢМЦАХЪ. 474 вершенно безнаказанными,и доносъпроникъ во веѣ слои общества. Газета доносида на газету, чиновпикъначиновника, профессорана студентовъ, студентына профессоровъ4 офицеры на командировъ, командиры на офицеровъ, полиція же на всѣхъ. Доносъ сдѣлалея орудіемъ личной мести. Бездарыый, но протежируемыйнрусскиыъ королемъ композиторъ Спонтини. ианр., доносилъ, какъна «якобищевъ», на всѣхъ, кто не признавалъвъ немъ музыкальнаго талантаи осмѣіивался критиковать его нелѣпыя онеры Полицейскій надзоръ проникадъ до сокровениыхъ тайнъ доиапшеп жизни. Узнаетъ, нанр., полиція, что одинъучитель гимна- • зіи разсказывалъ свонмъ сыновьямъ, какъ совершаются народные выборы въ конституціонныхъ государствахъ. и тотчасъ доноситъ на него, какъ на деиагога, воспитывающаго такпхъ же деыагоговъ и въ своихъ сыновьяхъ. Частная корреспонденція веюду распечатываласьи читалась нолиціей, а въ Австріи даже самиыъ императоромъ. Раснечатывались письма министровъ, и самъ Генцъ прнзнавался, что о важныхъ дѣлахъ невозможноішсать по почгѣ. Извѣстныіі историкъ Нибуръ, бывшій посланникомъвъ Римѣ, жаловался прусскому правительству, что таііная полиція распечатываетъи осматриваетъ его офиціальную дипломатическую переписку. Полицейскаясистеиазапугиванья возбуждалавъ прогрессистахънегодованіе, смущала людей наивныхъ страхомъдемагогнчеекойинтригии радовала краннихъ реакціоперовъ, видѣвшпхъ въ нейотличное средстводля местии поживы. Маііпцская слѣдственная комиссія продолжаласуіцествоватьвндоть до 1827г., по временамъ только удостоіівая сеймъ п публику извѣстіями о ходѣ своихъдѣяній. Тысячи людей обыскивадись, арестовывались, подвергалнсь слѣдствію по обвинеиіямъ ихъ въ «государственныхъ престунленіяхъ», которыхъ они не соверпіали, и томилпсь въ тюрьмахъ цѣлые годы. Берне говоритъ, что если бы въ современнойему Герианіи было сдѣлано какое-нибудьочень серьезное преступленіе, «то престуіішіка судили бы до конца его жизни изъ желанія выслѣдить <.нить заговора*, и высдѣживали бы ее такъ долго, залѣзалк бы такъ глубоко, отыскивая самые скрытые корни ідуха временЩ; что прежде, чѣмъ слѣдователивернулись бысъконца свѣта, отъ аптиподовъ, куда совершалось путешествіе для отысканія соучастниковъ нрестуііленія, —цѣлое ноколѣніе людей успѣло бы совершенно вымереть. Милліоны пѣмцевъ приводились бы на очную ставку, весь народъ заноспли бы въ судебные протоколы. ПрипомнитеЗаида; онъ совершилъ свое преступленіе почти открыто, выбѣжалъ съ окровавленнымъ кинжаломъна улицу и вътужеминутувовсемъ сердца дуиать о состояніи народной нравственности. Потому я и обращаюсь къ гг. полковыиь коиандирамъ, городскиыъ головаиъ и прочимъ гражданскимъ вдастямъ съ просьбой противодѣйствовать воѣми сродствами убѣжденія и поученія этоиу въ высшей степени печалъному явлрнію, объясняя народу всю гнусность тайныіъ доносовъ, и проч. болѣзнь, продерлгали въ тюрьмѣ цѣлый годъ! Въ то время зкелали впутать въ это дѣло всѣхъ патріотовъ и заклеймитьииенамнубійцъ благороднѣйшпхъ людей! Точно также постунала и майнцская комиссія. Она была обязана отнести къ «демагогическимъ ироискамъ» всѣ прогресспвно-патріотическія движенія нѣмцевъ и начала арестовывать встрѣчнаго и поперечнаго.Арестыпроизводилисьчастопо доносамъ, которые сама же комиссія сплошь и рядомъ признавала «недостойными вниманія», какъ, напримѣръ, доносы надворнаго совѣтника Янке; но чаще всего арестысовершалпсь безъвсякихъ поводовъ для обвинснія, но одному только нодозрѣнію илп произволу полиціи. Набравши достаточное число арестоваішыхъ, комиссія иногда не подвергала ихъдопросамъвъ теченіе цѣлаго года, a потомъ начиналавытягпвать изънихъ «нитизаговора», доводя несчастныхъдо сознанія и «чистосердечнаго раскаянія» посредствомъутонченныхъ пытокъ,—одпночнаго заключепія, неекончаемыхъ мучительныхъ доиросовъ, угрозъ и обѣщаній помилованія въ случаѣ«раскаянія», —обѣщаній, которыя почти никогда не исиолиялись. И хотя, но сознанію комиссіи, множествоарестоваішыхъ представляло «печальное зрѣлище наглаго.отпирательства, которое служитъ плодомъ ученій, проповѣдуемыхъ въ сочиненіяхъ и лекціяхъ» (!), но не мало нодсудимыхъ доводилось и до <чистосердечнаго раскаянія». Эти слабодушные люди доводились комиссіей до полнаго нравственпагопаденія, и чтобы пзбавиться отъ желѣзныхъ лапъ майнцскихъ инквизиторовъ, клеветали, доносили, плакади, каялись и давали комиссіи такія показанія, какія ей было угодно имѣть. Такъ, напримѣръ, арестованный по дѣлу студента Либера. студентъ Клеменъдоносилъ на Лпбера, какъна своего искусителя и подстрекателя; Клеменъ заявлялъ, что главнаяпрйчпнареволюціонноп «интриги*, «основное зло, лежитъ въ томъ иолитііческомъ направленіи, которое со времеіш учреліденія буршествъ приняла живнб учащейся молоделш», которая вмѣсто іпокойнаго занятія «наукою, особенно классической древностью, вмѣсто того, чтобы учиться и развиваться носредствомъуваженія и любви къ существующему иорядку, бросилась въ совершенно чужую для нея сферу». Признаніе Клемена—это доводьно объемистыйдоносъ напрофессоровъ и студентовъ, на буршества и гимнастическія общества, на газетыи журналы... Заручившись подобными доносами, комиссія на основаніи нхъ обвиняла несознавпшхся арестантовъ и дѣдала изъ нихъ государственныхъпрестуиниковъ. »Коль скоро—говоритъ Берне—на годову нѣмецкаго юриста обрупшвается вопросъ о государственпомъ преступленіи, онъ порал;ается какъ бы апопдаксическимъударомъ, всѣ егоумственныяспособностиослабѣваютъ, и онъ впадаетъ въ состояніе несовершеннодѣтія и страннаго идіотизма». Это вполнѣ прилолшмо къ инквизиторамъ,засѣдавшимъвъМайнцѣ. Изъ дѣлъ комиссіи видно, что наоснованіи доносовъ, ничѣлѣ ;л -Г-.- --^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4