33 СТАРАЯ II НОВАЯ ПСПАНІЯ. 34 ыу, въ которой сидѣли либералы, и неистово требовала головъ ихъ. Въ провинціяхъ совершалось то же самое. Монахи и въ своихъ возмутительныхъ проповѣдяхъ, и въ своей «Аталайѣ» нразднойали побѣду и возбуждали народъ самою безсовѣстною ложью. «Три года стоналиыы—говорилъ этотъ поповскій органъ—подъ игомъ безбожія и безвѣрія, которыя, овладѣвъ верховной властью, поклялись не успокоиться, пока не искоренится у насърелигія и монархія. Это доказываетъ послѣдняя статья конституціи, въ которой сказано, что члены собранія подготовятъ народъкъ уничтоженію королевской власти и въ извѣстнып день бросятся внезапно на короля п на всѣхъ священниковъ». До какой степенп монахиуспѣвали внушить народу самыя звѣрскія, беземысленныя и рабскія чувства, это видно уже изъ одного того обстоятельства, что фанатизированная чернь, неистоветвуя противъ либераловъ, распѣвала сочиненный монахаии куплетъ— Vivau las cadenas! Viva la opresion! Viva el rey Fernando! Muera la nacion! T.-e.: «да здравствуютъ цѣии, да здравствуетъугнетеніе, да здравствуетъкороль Фердинандъ, да умретъ нація!..» И этотъ куплетъ не былъ фразою. Весь средній классъ, образованные рабочіе, все народонаселеніе нѣкоторыхъ ваашѣйшихъ городовъ стояли за конституцію, противъ которой были только король, его приближенные. барство и духовенство, руководившее обезсмысленною черныо. И реакціонеры далеко не прочь были истребить всю либеральную часть націи. Они жаловались, что правительство не воздвигаетъ висѣлицъ «no всѣмъ улицамъгородовъ». Они возбуждали короля на жестокость и вражду, дѣлали ему самыя безчеловѣчныя внушенія. «Мы не можемъ не объяснить вашему величеству,—говорила «Аталайя»,—что вся нація громко требуетъ примѣрнаіо наказанія всѣхъ враговъ религіи и престола. Вѣдь нисколько не уменыпится число вашихъ подданныхъ, если 3 или 4 тысячи враговъ вашихъбудутъотправденычастію накостеръ, частію на пустынный островъ». Фердинандъ и его приближенные какъ нельзя болѣе годились быть исполнителями подобныхъ требованій и инсинуацій. «Возлюбленный» былъ изъ такихъ тирановъ, какихъ мало встрѣчалось въ новѣйшей исторіп Европы. Онъ былъ живыыъ вмѣстилищемъ всѣхъ золъ, недостатковъи пороковъ, отъ которыхъ такъ много страдала Испанія въ продолзкеніе долгихъ столѣтій. Въ душѣ своей совершенно равнодушный къ религіи, по наружности Фердинандъ былъ образцовымъ ханжей. У него не было замѣтно ни малѣйшаго слѣда какихъ бы то ни было нравственныхъ правилъ; онъ не довѣрялъ положительно никому и губилъ вечеромъ самыхъ близкихъ къ нему людей, которымъ не далѣе, какъ утромъ, клялся въ своей неизмѣнной дружбѣ; естественно, что не было человѣка, который бы, зная <возлюбленнаго», дот. II. вѣрялъ ему. Вся жизнь Фердинанда состояла изъ длиннаго ряда коваретвъ и измѣнъ. Онъ измѣнилъ отцу, соетавивъ заговоръ противъ него; онъ измѣнилъ народу, предавшись Наполеону; измѣнилъ Наполеону, затѣмъ вторично измѣнилъ націи, которая спасла его, измѣнилъ конституціи, въ вѣрности которой торжественно клялся; всю свою жизнь онъ измѣнялъ всѣмъ и каждому, думалъ только о своей собственной выгодѣ и преслѣдовалъ мнимыхъ или дѣйствительныхъвраговъ своихъ съ зкеетокостью, внолнѣ достоиною древнихътирановъ. Духовенство прославляло его, какъ «второго Камбиза>->, который сдиралъ кожу съ живыхъ измѣнниковъ, а ораторы англійскаго парламента клеймили его названіями «злодѣя, презрѣннаго и мерзкаго тирана, африканскаго дея, проклятой и безчувственной твари». Въ Испаніи же духовенство, реакціонное дворянство и обманываемая ими народная масса гремѣла хвадами «возлюбленному, вожделѣнному, благословенному, великому» Фердипанду. «Рабы» были достойны своего господина. Дворъ Фердинандасостоялъ изъ сотоварищей его нлѣна, невѣжественныхълакеевъ, камердинеровъ, доносчиковъ, съ которыыи по ночамъ Фердинандъ шатался по притонамъ разврата. Во главѣ этихъ господъ стояли монахи и въ особенности нѣкій Остолаца, который, будучи инспекторомъ сиротекаго дома, перепортилъ ввѣренныхъ ему дѣтей, за что его прпнуждены были отставить отъдолжности, но дали при этомъ пенсію въ 10,000 реадовъ. Духовенство просто боготворпдо Остолацу и называло . его безсмертнымг. «Рабы», составлявшіе камарилью, были такими же измѣнниками всѣхъ партій, какъ и правитель ихъ. Они хлопотали объ одной толыш наживѣ и, занявъ всѣ важнѣйшія должности въ государствѣ, замѣстили оетальныя своими креатурами. Правительственная система сдѣлалась сцѣпленіемъ самыхъ гнусныхъ интригъ. Запугивая короля разными выдумками, внушая ему, что такія то лица или очень любимы народомъ, или признаются имѣющими вліяніе на короля, камарилья губила всѣхъ своихъ враговъ и дѣлала, что хотѣла. Фердинандъ же, не желая даже въ глубинѣ своей деспотической души сознаться, что онъ подчиняется вліянію кого бы то ни было, проявлялъ свое могуіцество совершенно неожиданнымъ образомъ. Нерѣдко среди задушевной бесѣды съ лицомъ приближеннымъ онъ внезапно уничтожалъ его,—арестовывалъ, бросалъ въ тюрьму, ссыдалъ людей, передъвластью которыхъ дрожала вся Испанія. Отмѣнпвъконституцію, возстановивъ безчисленное множество старинныхъ бюрократическихъ учрежденій и паполнивъ ихъ людьмн, которые хотѣли жить и наживаться, Фердинандъ объявилъ государственными измѣнниками всѣхъ, кто какимъ бы то ни было образомъ заявитъ свое сочувствіе къ ниспровергнутомулиберальномунорядку или свое недовольство реставраціей. Всѣмъ подобнымъ «злодѣямъ», какъ выражался его декретъ, угрожала смертная казнь. Свобода слова 2
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4