!>л—,■■■..> <г~тят- •ur-rv-i-^V >-^.ЛГ Ѵ^ч' 425 РУССКІЯ РКАКЦІ1. 126 службѣ совершенно чуждыхъ учебному вѣдоыству, почти всегда раздѣляли ѳту иодозритедьность, не имѣли ни интереса, ни пониманія въ дѣдѣ просвѣщенія и главнымъ образомъ видѣли свое дѣло въ полицейскомъприсмотрѣ. Недостатокъумственнаго и нравственнагояросторане могъ не стѣснять образовательной дѣятельности университетовъ; онъ дѣйствовалъ подавляющимъ образомъ, очень часто превращалъпрофессурувъ простоеотправленіе ученаго промысла и подвергалъ тяжеломуисаытанію ревность и энергію лучпшхъ людей... Для примѣра довольно вшомнять, какъ тяжело было Грановскоыу; это былъ одинъ изъ просвѣщеннѣйшихъ . людей, какіе только были у насъ въ то вреыя, одинъ изъ избранныхъумовъ, стоявшихъ во гдавѣ нашей образованности, человѣкъ самыхъ спокойныхъ политическихъ убѣжденій, умѣренность которыхъ сталадаже поводомъ раздора съ нѣкоторыми изъ его друзей, человѣкъ, пользовавшійся большою шшулярноетыо и уваженіемъ въ образованномъ обществѣ, —и все это однако ае спаело его отъ подозрѣній, иритѣсненій и поіицейскаго надзора». (Вѣстн. Европы, 1871 г., IX, 318). Наукѣ въ это время покровительствовали, но только въ томъ случаѣ, ссли она служила той же офиціальяой доктринѣ народности. Съ другой стороны, на философію, политичеекую экономію, новѣйшую исторію смотрѣли чрезвычайно подозрительнои дажевраждебно, Философію въ университетахъ было норучено читать священникамъ. По русской исторіи сочиненіе Карамзина сдѣлалось чѣмъ-то въ родѣ алкорана, и его всѣми мѣрами старалисьвозвестя на степень національной святыни. Цѣлые отдѣлы исторіи напр., дворцовые перевороты ХТШ вѣка, етіерть царевича Алексѣя, 14 декабря 1825 г.—запрещеныбыли для публики, а архивныя свѣдѣнія о нихъхранилисьвъ глубочайшей тайнѣ. «Прошедшее Россіи удивительно, ея настоящее болѣе чѣмъ великолѣпно, что зке касается ея будущаго, то оно выгае всего, чго только можетъ пррдставить себѣ самое смѣлое воображеніе,—вотъ точка зрѣнія, съ которойдолжно емотрѣть на русскую исторію и писать ее».Такъ говорилъ нокойный гр. Бенкендорфъ, и его слова можно считать офиціалыюй программой, которой въ точности слѣдовали тогдашніе историкн,—Устряловы, Шевыревы, Погодины, Зотовы и др. Шевыревъ, напр., восторгалея тѣмъ, что видѣлъ въ русской исторіи постепенное ■ищутиженіе» человѣческой личности!.. Для огражденія страны отъ европейскиіъ идей были приняты всевозможныя мѣры. Строгостииностраннойцензурыиростирались до того, что многія великія яаучныя открытія, сдѣланныя въ Европѣ въ это время (напр., теорія Ляйеля) допущены къ свѣдѣнію русскихъ только въ настоящее царетвованіе. Занрещеновоспитывать русское юношество заграницей. Дѣятельность иностранныхъучителей поставленавъ саыыя тѣсныя рамкп. Выѣздъ русскихъ заграницустѣсненъдокрайности. Въ 1834 г. срокъ дозволеннаго пребыванія за границейопредѣленъдля дворянъ не болѣе 5, а для недворянъ— не болѣе 3 лѣтъ; въ 1851 г. для первыхъ 3, а для послѣднихъ 2 года, а за заграничныйпаспортъположено взимать по 250 р. за каждое иолугодіе. Начиная съ 1825 г. русская политическая мысль очутилаеь въ совершенно изолированномъположеніп, въ которомъ обществу было непзвѣстно, что дѣлается въ Европѣ. Событія іюльской революціи, напр., представлялись русскими газетами въ такомъ извращенномъи крайнесокращенномъ вндѣ, какъ будто король ведикодушно отказался отъ престола, утвердилърегентомъгерцогаорлеанскаго, созвалъ палаты п обѣщалъ прпнять дальнѣйпіія мѣры. Всѣ эти королевскія распоряженія исяолняются, и регентъ какъ будто доноситъ объ этомъ королю, который совершенно свободно удаляется отъ дѣлъ; онъ можетъ безпрепятственно остаться во Франціи, но «думаютъ, что ояъ рѣшится оставить Францію». Наконецъ, король и его фамилія ^№шм./ш выѣхать, и «августѣйшіе путешественники» изволили отбыть на корабли, а регентънадѣлъ на себя корону. (Предисдовіе Антоновича къ шдоесеровскойИсторіп хѴііі в., стр. LXIII—KXY). Изъ-за чего совершидись всѣ эти перемѣны, какой въ нихъ смысдъ, почему «Парижъ сдѣдался позорищемъ бѣдственныхъ происшествій» —все это оставалось неизвѣстнымъ русскому читатедю. Точно въ такомъ же превратномъ и безтолковомъ видѣ русская печать изображала и событія 1848 года. Въ Парижѣ взбунтовался народъ, самъ не понимая изъ-за чего, какъ писалъ Гречъ, потому только, что «здодѣи-радикады, инѣющіе въ виду нарушеніе всякаго порядка, подстрекали, подкупали, поилиглуяую чернь—орудіе ихъ сатанинскихъ замысловъ» («Сѣв. Пчела» 1848 г,, J\a 43); король, какъ и въ 1830 г.,добровольяо отказалсяотъ пре стода, и не бѣжалъ, а «поспѣшно уѣхалъ» изъ Франціи. 0 нѣмецкихъ революціяхъ сообщались еще бодѣе отрывочныя и безтолковыя свѣдѣнія, въ такомъ родѣ: «цензура уничтожена; тисненіе объявлено свободнымъ; король созвалъ государственпые чины; произошли безпорядки» и т. я. Откуда явилась такаящедрость правительствъна « свободу тисненія» и на «представительныя удоженія» и всдѣдствіе чего возникаливсюду безпорядки—оставалось рѣшительнонепонятнымъ. Вея исторія безпорядковъ представлялась газетами въ такомъ видѣ. что читатель никакъ не могъ дойти до мысли о великомъ, всемірномъ значенін этихъ безпорядковъ. Только высочайшій манифестъ отъ 14 марта 1848 г. давалъ понять, что въ Европѣ творится что-то далеко не шуточное. «Послѣ благословеній долголѣтняго мира, Западъ Европы внезапно взволнованъ нынѣ смутаии, грозящими ниспроверженіемъ законныхъ властей и всякаго общественнаго устройства. Возникнувъ сперва во Франціи, мятежъ и безначаліе сообщились скоро сопредѣлыюй Германіи и разливадись повсемѣстно съ наглостыо, возраставшею по мѣрѣ уступчивости правительствъ; разрушительный потокъ сей коснулся наконецъ и союзныхъ намъ имяеріи австрійской и королевства ирусскаго. Теперь, не зная болѣе предѣловъ, дерзость угрожаетъ. въ безуміи
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4