406 РУССКІЯ РЕАКЦІП. 406 готовы бьші, въ случаѣ совершенія государеиъ такъ долго занимавшихъ его реформъ, быть его «вѣрными пршерженниками и оберегателялш».ІІодобно Сперанскомуи Новосильцеву, нѣкоторые изъ нихъсоетавлялн проекты осповпыхъгосударственныхъреформъ, —проекты, вовсене имѣвшіе того значенія, какое имъдо сихъ поръ приписывали. Это были только «опытыконституціоннагозаконодательства, предпринятыедля возбужденія изысканій ко ссй отрасли нравственныхъ наукъ»,—• professions de foi ихъ авторовъ; нѣкоторые изъ этихъпроектовъ, напр., пестелевскій, мало имѣли общаго съ практичесішми планамиихъ соетавителей и, самое большее —служили только програм- 'мами будущихъ политическихъ цартій. «Русская Правда» Пестеляи «Конституція»Н. М. Муравьева были не что иное, какъ оаыты, свидѣтельствующіе ооъ ихъ убѣжденіяхъ и задушевныхъстремленіяхъ. Они возбуждали въ слушателяхъ желаніе ближе познакомиться съ политичеекимивопросами и слузкили поводомъ къ преніямъ по этому предмету, нѳ нисколько не предрѣшалибудущностиРоссіи, судьба коей зависѣла отъ ЗемскойДуиы, которую предполагалось созвать». (P. А., 1870, 1639). Монархическая конституціониая форма правленія, единство государствасъразвитіемъ областногосамоуправленія, цензъ для избирателей и избираемыхъ- —вотъ общія оеновыэтихъпроектовъ(id., 1640; Пыішнъ). Для осуществленія своихъ замысловъ, члены тайныхъ обществъ, основательно разсчитывавшіе на силу арыіи, не выработали еще никакого опредѣленнаго плана; все дѣло ограничивалось преимущественно словамида идеями; финалъихъ исторіи нридалъ имъ окраску, каісой въ сущностя они не имѣли и кавой при другихъ обстоятедьствахъникогда не получили бы. Смерть Александра быланеожиданнымъударомъ, произведшимъ страшныйпереполохъ во всѣхъ сферахъ и въ частностивъ тайныхъ обществахъ. Отступленіе назадъ для нихъ было уже невозиояшо; для движенія впередъу нпхъ не было ни общаго.плана, нисоередоточенія силъ, a между тѣмъ событія вынуждали дѣиствовать, и такиыъ образоиъ выіало импровизированное возстаніе 14 декабря въ Петербургѣ да подобная же попытка на югѣ Россіи... Такъ кончилась эпоха, въ которой отъ начала до конца все дышитъ трагязмомъ. Жизыь каждаго изъ помянутыхъ сейчасълюдей—трагедія. Не ту ли же трагедію видимъ мы въ жизни Раднщева, Сперанскаго и другихъ замѣчательныхъ дѣятелей того времени, особешю въ жизни самого Александра, этогосямпатичнѣйшаго изъгосударейХІХвѣка. Иеполненныйгуианныхънамѣреній, преданныйвозвытенныыъидеаламъ, мечтавшій облагодѣтельствовать свой народъ, опъумираетъсъразбитымъсердцемъ, что не былъ тѣмъ, чѣмъ хотѣдъ быть. Всдѣдъ за государемъ, стоявшимъ сначала во главѣ прогрессивнагодвиженія, удаляется изъ общественной жизни или совершенно схушевывается въ ней цѣлое поколѣніе, воспитанноетѣии же идеямп, которыми былъ нроникнутъигосударь, служившое тому ■же дѣлу, которое и онъ считалъцѣлью своей жизни,—дѣлу общеетвенаагоразвитія. Боръба принциповъ кончилась аолноюпобѣдою консервативнойстироны, сильной своимъ подавляющимъ большиыствомъ, котороеотвлекло Александраотъ его реформаторсішхъ наыѣреній и, овладѣвъ ходомъ дѣлъ, такь стѣснилосвободноепоткрытоеразвитіенародившейся прогрессивяой силы, что поглѣдняя, будучи дѣйствительною силою и находясь поэтому въ невозможности остановиться въ своемъ двизкеніи, пошла по путинежелательному не только для ея ііротивниковъ, но дажеи для ея сторонниковъ. Представптели этой силы были увлечены потокомъобстоятельствъ къ дѣлу, о котороиъмногіе изъ нихъдаже и не думали въ то время, когда, полные ядеалистическихъ надеждъ и упованіи на рефорыы, они вступалина понрище общественной дѣятельности, беззавѣтно посвящая ей всю свою лшзнь. Развязка, созданнаи системою ретроградовъ, охранявшнхъ крѣпостное право и другія подобныя институціи, дала охранителямъ сильное, хотя и фальшивое доказательство справедливости тѣхъ тревогъ и опасеыій, на основаніи которыхъ получили возможность дѣйствовать Шишковы, Магницкіе, Растопчины, Аракчеевы. Если бы веѣ подобныестражистараго порядка удерживалисьвъ почтительномъотдаленіп, какъ это было въ началѣ царствованія, еслпбы прогрессивной мыслидана была возможность свободнаго развитія, если бы государь и его*друзья-реформаторымогли осуществитьсвоизадушевныя идеи, то общественное развитіе пошло бы здравыиъ, легальнымъи совершенно нирнымъ путемъ, ивсѣ ыолодыя силы, потраченныя даронъ, пошли бы на практическую дѣятельность. Неестественпостьсоціальныхъ условій повела къ совершенно другимъ результатамъ, и въ исторіи общественнаго развитія насталъ тридцатилѣтній перерывъ, по окончаніи котораго, впрочемъ, идеи двадцатыхъ годовъ—о свободѣ крестьянъ, о гласномъ судѣ и т. д.—воскресли съ повою силою и немедлепио начали переходить въ житейскую практпку. Ихъ осуществленіе было только отсрочено, не смотря на всѣ усилія вовсе искоренить ихъ. 0 послѣднемъ могли мечтать только люди, вовсе незнакомые съ исторіей и съ условіями общественнаго развитія, люди въ родѣ добродушнаго чудака ІПишкова, который не шутя видѣлъ революціонние чудище въ библейскихъ обществахъ и въ нелѣпыхъ доктринахъ разныхъ мистиковъ. Но шишкивскою искренностыо отличались немногіе, и масса людей, дѣйствовавшихъ въ одномъ направденіи съ адиираломъ, била тревогу только для того, чтобы распространить панвку и, воспользовавшись ею, помѣшать реформамъ, отстоять крѣпостное право, сохрапить откупа и т. д. О будущемъ, о возможііости или невозможности увѣковѣченія этихъ порядковъ масса вовсе не дуыала да и не умѣла дуыать; она стараласьтолько о себѣ и, стѣснивъ естественныяотправлепія обіцественпагоорганизма, подвергла его жестокому дихорадочному кризису, за которынъ слѣдовалъ долголѣтпій, тяжелый и мучительный сонъ. Но все-таки, дѣти и внуки лпшились того, что успѣли отстоять ихъ отцы и дѣды, Идеи, котоі: I I -"""""■aiiiit»<4iniitt|'- -ч
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4