403 Ш АШКОВЪ. С. С. 404 чала я занимался ими безъ всякаго вольнодумства, съ одниыъ лишь яселаніемъ быть когда-нибудь полезньтмъ слугою гооударю и отечеству. Потомъ началъ разсуждать: еоблюдены ли въ устройетвѣ нашего управлекія начала политическихънаукъ, при чемъ, не касаясь верховноивласти, размышлялъ о министерствахъ, мѣстныхъ начальстпахъ и црочихъ учрежденіяхъ. Находя въ нихъ много несообразнагосъ правиламиполитическихънаукъ, я сталъ обдумывать, какими учрезкденіями они могдп бы быть замѣнены, пополнены или улучшены; обращалъ я также мысди на положеніе народа, при чемъ всегда сильно поражало меня рабство помѣщичьихъ крестьянъ, а равно дѣйствовали на меня преимущества аристократіи. которую я считалъ, такъ сказать, стѣною, между монархомъ и народомъ стоящею и отъ монарха, ради собственныхъ выгодъ, пстинное положеніе народа укрывающею. Еъ этому стали присоедпнятьсядругія мысли и разные сдышанные мною тодки, какъто: о преимуществахъ присоединенныхъобластей надъкореннымирусскими, о военныхъпоселеніяхъ, объ упадкѣ торговли, промышленности и общесгвеннаго богатства въ Россіи, о несправедливости и поікупности нашихъ судовъ и нѣкоторыхъ другихъ властей, о тягости военной службы для солдатъ и многихъ подобныхъ предметахъ, составлявшихъ общуя) картину народнаго неблагоденствія. Тогда сталъ возникать во мнѣ внутренній ропотъ протпвъ правительства... Тогда началиво мнѣ рождаться конституціонныя монархическія и революціонныя идеи: послѣднія были очень слабы и темны, но мало-по-маду сдѣлались опредѣлительнѣе и сильнѣе. Чтеніе политическихъкаигъ развивало во мнѣ эти понятія. Ужасныя событія французскои революціи заставдяли меня искать средствъ къ избѣжанію подобныхъ бѣдствіі, что впослѣдствіи внушило мнѣ ыысль о необходимости временного правленія и дало поводъ ко всегдашнимъ моимъ толкамъ о предунрежденіи всякаго междоусобія. Отъ ионархическагоконституціоннагообразамыслей перешелъя къ республиканскому, преимущественнопо слѣдующинъ убѣжденіямъ: французскоесочиненіе де-Трасиподѣйствовало на меня очень сильно: оао убѣдило ыеня въ тоиъ, что всякое правленіе, гдѣ главоюгосударства естьоднолицо.-елгелиегосанънаслѣдственъ, непремѣнноведетъвъ деспотизму.Съ другой стороны, всѣ газеты п политическія сочиненія такъ заманчиво представляливозрастаніе благоденствія въ СѣвероАмериканскихъШтатахъ, приписывая сіе ихъ государствевиому устройству, что тамъ думалъ я видѣть явное доказательство превосходства республиканскііхъ учрелсденій... Я вспоминалъ блаженяыя времена Греціи, когда она состояла изъ республикъ, и послѣдующее жалкое ея существованіе; я сравнииалъ славу Рима во дни республики съ его плачевною долею при императорахъ. Исторія Великаго Новгорода также утверждала меня въ республиканскомъ образѣ мыслей. Я находилъ, что во Франціи и въ Англіи конституціи суть одни лишь покрывала, никакъ не воспрещающія мннистерству въ Англіи и королю во Фрапціи дѣдать все, чтб пожелаетъ, и въ ссмъ отношеніи я лредпочитаю самодержавіе такимъ конститудіяыъ, ибо въ самодержавномъ правптельствѣ неограниченность власти всѣмъ видпа, между тѣмъ, какъ въ конституціонныхъ монархіяхъ существуетъта же, неограниченность, и хотя тамъ медленнѣе дѣйствуетъ, однако зато u худое не можетъ скоро исправить... Мвѣ казалось, что главное стремлеиіе нынѣшняго вѣка состоитъ въ борьбѣ между массами народными и арпстократіями всякаго рода, какъ на богатствѣ. такъ и на происхожденіи основанными. Я судилъ, что сіи аристократіи сдѣлаются наконецъ сильнѣе самого монарха. какъ въ Апгліи, что онѣ составляютъ главное препятствіе государственному благодеаствію и могутъ быть устранены однимъ лишь республиканскимъ строемъ правленія, Происгаествія въ Неаполѣ, Испаніи и Португаліи также оказали на меня болыпое вліяніе. Я находплъ въ нихъ неоспоримыя доказательства непрочаости конституціонныхъ монархій и достаючныя причпны недовѣрчивости народовъ къ пстинному согласію монарховъ на принпмаемыя ими конституціи... Все это сдѣлало меня республиканцемъ» (id., 446—449). Такимъ образомъ, вліяніе европейскойполитической мысли давало либеральное направленіе нашей молодежи, а безотрадная дѣйствительность и вліяніе революціонныхъ движеніи, вызванныхъ въ Европѣ неистовствамиреакціи, панравлялоэто движеніе на путь, враясдебныйсуществующішъ порядкаиъ. Co своими идеями, чувстваыи, надеждами, со своими независимыми характерами, со всѣмъ своимъ нравственнымъ иумственнымъразвитіемъ. шедшимъ рѣпіпіельно въ разрѣзъ съ дѣйствительностьго, люди, входившіе въ составъупомянутыхъ обществъ, мало-по-малу вырабатывали въсебѣ болѣе или менѣе революціонный характеръ. Необходимо однакозамѣтить, чтои въ этомъ новомъ фазисѣ своего развитія тайпыя общества хотя и получили болѣе тревожный и раздражительпый характеръ, чѣмъ прежде, но крутыя мѣры все-такпневходили въ ихъ планы, а злоба и раздраженіе выражались только на словахъ и служилипроявленіями взволнованнаго чувствавъ частныхъ бесѣдахъ, безъ всякаго твердаго рѣшснія систематическиприлагать ихъ къ дѣлу. Стремленія обществъ также не шли черезчуръ далеко и были толь?іо повтореніемъ реформаторскихъ жеданій самогогосударя, Строганова, Сперанскаго,желаній и принциповъ, которые въ началѣ царствованія выеісазывались только въ царскомъ кабинетѣ, увлекали только ииператораи его друзей—сотрудниковъ, а подъ конецъ царствованія сдѣлались общимъ достояніемъ всего образованнаго меньшинства. Въ программу упомянутыхъ обществъ входили: освобожденіе крестьянъ, новое уложеніе, реформа судопроизводства, преобразованіе арміи, уничтоженіе военныхъ поселеній, свобода печати, торговли и промышленности, представительпое правленіе. Даже, по словамъ слѣдствеапаго «Донесенія>->, члены обществъ и въ это время
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4