ц< w^.s< V 393 РУССКІЯ РЕАКЦІП. 3^4 ритъ онъ. «Гдѣ найдутъ они, чтобы народъ, которому аравительство даровало сшщенныя права человѣчества и граясданства, возставалъ противъ виновниковъсвоего благополучія?..» (Пыпинъ; Оіштъ Тургенева, 134 и др.)- Книга Тургенева была не единственнымъ трудомъ по части общественныхъ наукъ. Профессоръ Куницыыъ въ свопхъ лекціяхъ и въ своемъсочиненіи объ «Естественномъправѣ» проводилъ въ общество новыя для него политическія понятія о свободѣ, равенствѣ, о представительномъ правленіи и т. д. Арсеньевъи нѣкоторые другіе профессорадѣііствовали въ томъ же направленіи. Въ учебныхъзаведеніяхъ, особенио въ муравьевскомъучилищѣ колонновожатыхъ и въ царскосельскомъ лицрѢ, молодежь съ солиднымъ образованіемъ получала ирсвосходЕое нраветвевное развитіе, котораго це ыогли остановить никакія репрессивныя мѣры. Когда въ 1818 г. вышла Исторія Каратагаа, то среди всеобщихъ восторговъ, возбулсденныхъ громадностью труда и талантомъ автора. раздалось ынолгество голосовъ недовольнаго ело молодого поколѣнія, которое yate не могло удовлстворпться исключительною и натянутою тенденціей лсторика. >.<Даже молодой Пушкинъ, нри всеыъ своемъ благоговѣніи къ Карамзину, выразилъ общее настроеніе окружавшеп его молодежи въ двухъ эпр]граммахъ, одна другой злѣе», назвавъ трудъ исторіографа анологіей кнута. (Карамзннъ, Погодина, II, 204). II. Муравьевъ, въ своемъ разборѣ Исторіи, доказывалъ, что она проповѣдуетъ '■нравственный сонъ квгэтішіа. Въ томъ ли состоитъ гражданская добродѣтель, которую народное бытописаніе восплаыенять обязано? Не миръ, но брань вѣчная должна существовать между зломъ и благомъ: добродѣтельные граждане должны быть въ вѣчномъ союзѣ противу заблужденій и пороковъ. Не примиреніе иашесънесовершеяетвамп,не удовлетвореніе суетнаго любопытства, не пшда чувствительности, не забавы праздноетпсоставляютъ предметъ исторіи. Она возжигаетъ соревнованіе вѣковъ, нробуждаетъ душевныя снлы наши и устремляетъ къ тому соБе])шенству, которое суждено на землѣ^. (Пыпинъ; Погодннъ, 198—203). Въ поэзіп въ это время также проявнлось гражданское направленіе, представптелемъкотораго былъ Рылѣевъ. Его «Думы» и пѣсни имѣли большой успѣхъ. Первынъ изъ его напечатанныхъ стихотвореніи была сатира «Къ временщику», помѣщенная въ «Невекомъ Зрителѣ» 1820 г. п начинавшаяся стихами: «Надмеиный времепщикъ, н подіьш, и коварный, Монарха хитрый лі.стсцъ н другъ небдагодариый, Неистовый тиранъ родной страны овоей, Взнесенный въ важныи санъ проныротваии здодѣй! Ты яа меия взирать съ презрѣніеыъ дерзаешь, И въ гордомъ взорѣ мнѣ свой ярый гнЬвъ являешь! Твоимъ вниманіемъ не дорожу, подлецъ, Изъ устъ твоихъ хуіа достойныхъ хвалъ вѣнецъ! ит. д. Всѣузналиво «Временщикѣ» Аракчеева. «Нельзя представить—разсказываетъ современникъ— изумленія, ужаса, даже, можно сказать, оцѣпенѣнія, какими поражены были жители столицы при сихъ неслыханныхъзвукахъ правды и укоризны. Веѣ думали, что громы каръ грянутъ, истребятъ дерзновенааго поэта и тѣхъ, которые внимали ему, но туча пронеслась мпмо». Пушкинъ въ зто время еще либеральшічалъ, н его стпхотворенія, шісанныя не для нечати, расходилнсь .и заучивались наизусть съ невообразимою быетротою, и имѣли болыпое вліяніе на развитіе у насъгражданскаго чувства. Таково, напр., его стихотвореніе «Уединеніе», окончаніе котораго впервые напечатано въ Росеіи только въ 1870 г. (Изд. Йсакова, т. I, стр. 205—207). «На пагубу дюдсй избранное судьбой, Здѣсь барство дпкое, оезъ чувства, безъ закона. Прпсвоим себѣ насильственноц лозой И трудъ, и собствевность, и время земледѣльца. Скдонясь на чуждый плугъ, нокорствуя бачамъ, Здѣсь рабство тощее вдачптся но бразданъ Неуиолимаго владѣльца. Здѣсь тягостный яремъ до гроба всѣ віекутъ, Падеждъ и сіілонностей въ душѣ питать не снѣя. Здѣсь дѣвы юныя цвѣтутъ Для прихоти развратпаго злодѣя. Онора малая старѣющихъ отцпвъ, Младые сыновья, товарищи трудовъ, Изъ хижішы родной идутъ собою иножить Дворовыя толпы нзыученныхі. рабопъ... Увижу дь я, друзья, народъ неугнетенный И рабство, надшее но манію царя, И надъ оточествомъ свободы просвѣщенной Взойдетъ ли, наконецъ, нрекрасаая заря!.. Особенный успѣхъ имѣли эппграммы Нушкина на Голицына, Аракчеева, Фотія и т. д. Съ благороднымъ негодованіемъ онъклеймилъэту эпоху, — Когда святой отецъ, Омара да Али нринявъ за образецъ, Въ угоду Гооподу, себѣ во утѣшенье Усѳрдно заглушать старался просвѣщенье, И нологалъ ему Магницкій благородный. Мужъ чистый въ нравилахъ, съ душою прѳвосходиой, И даже бѣдный мой Кавелинъ дурачокъ, Креститель Галича, Магницкаго дьячокъ. И вотъ, за всѣ грѣхи, въ чьи тягостныя руіш Вы были ввергнуты несчастныя науки... (Т. I, стр. 318). Эпиграммами занималея, впрочемъ, не одинъ ІІушкинъ, а всѣ, кто могъ; въ нихъ выскязывалось общественное мнѣніе и негодованіе на реакціонеровъ; посредствомъ писемъ они распространялись по всей Росеіи. Всѣ мракоборцы и гасильники, всѣ доморощенные философы-реакціонеры, веѣ невѣжественные ученые, всѣ руководители реакціонной лиги казнились общественнымъ мнѣніемъ при номощи этихъ эниграммъ. Но настоящему, всѣ эти госнода должны были бы наити себѣ приличное поиѣщеніе въ «Домѣ Сумасшедшихъ» Воейкова, но авторъ не рѣіпился на это и въ своей знамвнитой, имѣвшей необыкновенный уепѣхъ сатирѣ занялся только представителями ученаго и литературнагоміра. Тутъ и Кавелинъ. поеобникъ Рунича, публично сожигавшій вольнодумныя книги, тутъ и Руничъ, попечитель нетербургскаго университета, о&ъятый сумасшедшимъ страхомъ оттого, что— Локкъ запуталъ умъ наіпъ вь сѣти, Галлеръ сердце обольстилъ, '■'^чщшттштшііг
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4