375 Ш Л Ш К 0 в ъ, с. с. 376 ствомъ успѣшнѣе дойти до сего могутъ, и потому сь великимъ жароыъ защищали (и нынѣ защищаютъ) вольность книгопечатанія иодъ предлогомъ такъ называемой ими свободы ума, но въ самомъ дѣлѣ свободы страстейи безумія» . Нападаянавредное направленіе тогдашнейлитературы, Шишковъ прпводилъ въ пришѣръ цензураагопосдабленія выдержки пзъ печатныхъ книгъ, въ родѣ слѣдующей: «щекотаніе есть тѣлесноеощущеніе, подобное ощущенію тренія или зуда. Они могутъ быть пріятными или непріятными. Дѣйствіе щекотанія есть смѣхъ, который можетъ быть соединенъ также съ нріятнымъ или ненріятнымъ ощущеніемъ, смотря по тому, полезно ли жизни соединенноесъ тѣмъ движеніе или нѣтъ». Сдѣлавъ нѣскольио подобныхъ выдержекъ и «обращая на нихъвниманіе государственпаго совѣта», Шишковъ убѣждаетъ его въ зловредаостн всѣхъ подобныхъ сочиненій, которыя, не научая никакой добродѣтели, только затупляютъ умъ юношей и тЬмъ приготовляютъ его къ уловленію въ сѣти той ложной мудроети, цѣлъ которой—разрушеніе алтарей и троновъ!... Такъ ішсалъ Шишковъ въ 1815 г., доказывая государственномусовѣту необходиыостьобуздатьпрофессоровъ и писателей. Въ 1822 г., ири разсмотрѣніи въ совѣтѣ возбуждеішаго Руничемъ дѣла о петербургскихъпрофессорахъ, онъсновауказывалъ на зловредность европейской науки и на вредоносность свободы слова, поролсдающеп разныя «худости, служащія къ воспламененію умовъ и распространенію заблуждоній » . «Давно извѣстао,— писалъ онъ, —что нѣмецкіе нрофессора стараются затмевать ясность наукъ, примѣшивая къ нимъ непонятныя начала, изложенныя невразумительными словаии и мыслями, дабы нодъ видомъ глубокой, скрывающейся въ нихъ мудроети внушать ученикамъ великое о себѣ мпѣніе и долговременнѣе получать отъ нихъ плату за свои уроки. Сія, на корыстолюбіи основаанаяхитрость, помрачаянриродный умъ и здравый разсудокъ, повелаихъ по кривому пути самолюбія, позволяя каждому созидать и утверждать собственныя свои мечтанія. Такимъ образомъ, шагъ за шагомъ пошли новыя выдуміш, новый образъ мыслей; все стало позволительно, законы повиновенія илравственностипотеряли силу свою, и чего пре/ісде никто не терпѣдъ, то сдѣлалось черезъ частое употребленіе и чтеніе въ книгахъ весьма общимъ и обыкіювеннымъ. Дерзость мыслей свергла съ себя оковы н наложила ихъ на свободу правды и ума, дабы они не преиятствовали ей укореняться». (Р. Арх., 1865, 1097—1116). Причипу всѣхъ иятежей, революцій, цареубійствъ, безбожія наивпый адмиралъвидѣлъ единственновъ слабостицензуры!.. Въ непонятномъдля него филосифскомъ языкѣ тогдапшпхъ ученыхъ онъ прозрѣвалъ орудіе револгоціонной интриги!Въ библейскихъ обіцествахъ онъ указывалъ ни болѣе, ни менѣе, какъ замыселъ «истребить правовѣріе, возмутить отечество, произвесть въ немъ междоусобія и бунты... и составить изъ всего рода человѣческаго одну обіцуюреспублику!...> Переводъбибліи нарусскій языкъ былъ для него величайшейпрофанаціей писанія, кощунство.мъ, богохульствомъ, дѣломъ дьявола! При этомъ, невѣжествоэтого «просвѣщеннаго мореплавателя» было такъ велико, что онъ смѣшивалъ библейскія общества съ масонскимиложами. (ЗапискиШишкова, 65, 70, 72 и др.)! Адмиралъ жилъ въ мірѣ революціонныхъ призраковъ; во всемъ,—даже въ наводненіяхъ, въ пожарахъ, въ частыхъворовствахъ, грабежахъ и убійствахъ, въ суевѣрныхъ толкахъ черни и въ городскихъ спдетняхъ,—всюду грезидасьемуковарная революціонная интрига *). Онъ билъ тревогу, ажитировалъ въ пользу обуздапія мысли и слова и въ то же время отстаивалъглавный интерееъсвоей партіи—крѣпостное право. «Будь прямой русскій царь», писалъ онъ Александру. — «Возвысь дворяпъ, ограду твоего престола! Будь отецъ народу, по не давай возмущать себя преждевременными внушеніями о вольности, вовдекающими его въ своевольствоЬ (id., 78, 101). Таковъ былъ соперникъ Голицына и одинъ изъ гдавныхъ агитаторовъреакціонной партіи. Главнымъ орудіемъ этой партіи былъ избранъ архимапдритъФотій, ведшій себя такъ, что слухи объ его пророчскихъ видѣніяхъ, чудесахъ, подвижничествѣ пріобрѣтали іюлную вѣру въ аристократическихъкружкахъ, особенносредибарынь, которыя преклонядись передъ нимъ, какъ передъ какимънибудь фетпшемъ, исполняя каждый его капризъ. Фотій самъ хвастался своими мнимыми чудесами, тѣмъ, напр., что силою своихъмолитвъ онъ исцѣлплъ безплодіе жены своего брата, исцѣлялъ бѣсноватыхъ своими заклинаніями, чудеснымъ образомъ обратилъ въ православіе раскольническаго писателя есаула Котельникова, которому, въ то время, какъ онъ гнидъ въ тюрьмѣ, были данызаего обращеніе свободаи 1,000 рублей, но который, тотчасъ по возвращеніи на Донъ, сочинилъ, но выраженію Шишкова, «здѣйшую книгу, въ' которой насмѣшдивымъ и ругательныыъ образомъ описывалъ простоту тѣхъ, коиповѣрши его обращеиію » . (Чтенія, 1869, III, 189; Зап. Шишкова, 77). Этотъ самозваннып чудотворецъ, льстившій Аракчееву, ведичавшій сго «защитникомъ вѣры u отечества», a Филарета врагомъ православія и членомъ тайнаго общества, дѣлавшій видъ, что увѣщеваетъ Голицына отрѣчься отъ заблужденій и положить коиецъ посѣянному имъ злу, предававшій его пубдично анаеемѣ и всюдуразгдашавшій, что «черезъ троякое мпнистерствовъ однѣхъ рукахъ всѣ ересіі п духъ реформы и реводюціопный такъ сильно и быстро раеплываются, что въ ужасъ многихъ при- *) По поводу, напр., петербургокаго наводненія онъ дѣіаотъ сіѣдующую поучигедьную выпиоку изъ одного французскаго ретрограднаго паифлета. «Мы желаемъ Росоіи, чтобъ она почувотвовала, что разлитіе рѣкъ ея не есть самое большое бѣдствіе, котораго она страшитьея долженствуетъ; что ученія, разрушающія всѣ общественныя связи, влекутъ за собою несравненно величайшую пагубу, и что прежде размышлепія о спасеніи себя отъ морскгохъ опустошеній, нужно ей ополчиться нротивъ хищной руки гордой философіи; сперва пусть ей постаѳятъ оплотъ. и потомъ примемся за удержаніе въ предѣлахъ Ыевыу. (Зап. Шишкова, 90). _^ \ • /ѵ^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4