.ti^_ V Ч-^L. \—Jk КУ V 361 РУ CC КІЯ PE A КЦІИ. 362 страняющими духъ аевѣрія и безбожія, а науки политическія, даже статистика —пропагандою революціи. Съ особенпою яростью нападалиреакціонеры на естественноеправо. «Наукаестественнаго права,—писалъ Магницкій, —безъ которой обходился древній Рнмъ, будучи королевствомъ, республикойи имперіей, и не менѣе того, оставившій намъ образды совершеннѣйшаго граждаяскаго законоположенія, безъ которойобходилась Франція въ теченіе 800 лѣть, безъкоторой обходятся и нынѣ всѣ унивѳрситетыАнгліи и Италіи, —наука есіественнаго права, сія метафизика правъ, не сопредѣльная кънародному, публичномуи ноложительноыу праву, есть изобрѣтеніе невѣрія новѣйшихъ временъ сѣверной Гермаиіи. Она всегда была опасна, но когда Кантъ посадилъвъ преторы такъ называемый чистый разумъ, который вопросилъ истинуБожію— что есть иетииа? и вышелъ вонъ, тогда наука права естеетвепнаго сдѣлалась умозрительною и полною системою всего того, что мы видѣли въ революціи французекой на саыомъ дѣлѣ, опаснѣйінимъ подмѣномъ евангельскаго откровенія, ибо не опровергаетъ его, но проходитъ въ молчаніи, начинаетсясъ предположенія, что его никогда небыдо, исторгаетъизъ руки Божіей начальное звено златой цѣпи законодательства и бросаетъ его въ хаосъ своиіъ лжеыудрствованши, наконецъ, отвергаетъалтарьХристовъ, наноситъсвятотатствениые удары престоламъцарей, вдастямъи таинству супружескагосоюза, подпиливаетъвъ основаніи сіи три столба, на коихъ лежитъсводъ общественнаго зданія » . . . «Можеть ли быть сія наукабезвредной?» спрашиваетъ Магницкій, и вмѣсто отвѣта указываетъ на рсзудьтаты ея въ исторіи ХѴП и ХУШ столѣтій, когда «сначалапоколебаласьвѣра, потомъ взволновались мнѣнія іісреыЬною значенія и подмѣною словъ и отъ сего непреыѣннаго и какъ бы литературнаго подкопа алтарь Христовъ и тысячелѣтній тронъ древнихъ государей взорваны; кровавая шайка свободы оскверпяетъ главу помазанникаВожія и вскорѣ повергаетъеенапдаху», и т. д. (Чтенія, 1859, IV, 157—^159). Подобныя инсинуаціи, въ которыхъ крайнес невѣлсество со перничаетъсъ дичнымъ своекорыстіемъ п которыя такъ наноминаютъ собой измышленія знаиенитыхъ московскихъ публицистовъ нашего времени,—подобныя инсинуаціи градомъ сыпались со всѣхъ сторонъ и на направленія, и на людей, почему-аибудь непріятныхъ легіоау Магницкихъ. Занятія философіей, напр., особенно кантовской, возбуждали самыя ярыя нападки на себя. «Кантовой философіи», —доносилъ архіепископъ Ѳеофилактъ, — «цѣль есть двоякая: испроверженіе христіанства и замѣщеніе онаго совершеннымъ безбожіемъ... Кантова философія въ Германіи славилась неболѣе двадцати лѣтъ. Не смотря на сію краткостьвремени, столько вреда отъ нея посдѣдовало, что и религія, и политика противъ нея вооружились u заставили многихъ црофессоровъ, закрывши каеедры кантова ученія, удалиться изъ Гермаиіи въ Россію». (Чтенія, 1859, II, 124). Благородный врагъ іезувтовъ, петербургскій профессоръФесслеръ,подвергсягоненіямъ, будучи заподозрѣнъ въ вольнодумствѣ и иллюминатствѣ. Въ 1816 г. изгнанъ за границу профессоръ харьковскаго университета Шадъ за то, что придерживался философіи Шеллипга. Въ 1820 г. подвергся преслѣдованію, какъ проводникъ революціонныхъ начадъ и послѣдователь Марата, профеесоръ Еуницынъ, а его книга «Естественное Право» была запрещена. Точно такимъ же образомъ обвинялись въ безбожіи н терпѣли гоненіе профеесоръ Буле, «вытѣсиенный изъ московскаго университета, Парротъ, господствующій въ Дерпгѣ, Якоби, заразившій харьковскій университетъ», Срезневскій, будто бы руководствовавіпійся ч<духомъ, весьма удаленаымъ отъ христіанскаго ученія», и т. д., и т. д. Въ 1821 г. разразилась гроза надъ профессораыи петербургскаго университета, которыхъ попечитель Руничъ обвинялъ въ безбожіи, революціонерствѣ, государственной измѣнѣ, <<маратизмѣ и робесаьеризмѣ», и во время университетскаго суда надъ ними, осыпалъ ихъ всевозможными оскорбленіями, кричалъ, какъ на мальчишекъ, ругалъ «моіпенниками», «поджигателями>, «бунтовщиками», «аевѣждами», «глунцами».Основаніемъ всѣхъ этихъ наглыхъобвиаеній служили руководства, по которымъчиталипрофессораи которыя были изданыили одобреиы главнымъ правленіемъ училищъ. Не смотря на послѣднее обстоятельство, Руничъ нисколько не стѣснялся въ своихъ обвиненіяхъ и съ яростыо кричалъ; «что книга напечатанаи одобрсна отъ правительства, это вамъ не оправданіе; тогда было время, а теперь другое; моя ревность все преодолѣетъ. Горе кнтамъ, а особенно одобреннымъ отъ прежняго главнаго дравленія училищъ!..» Оскорбляя и унижая профессоровъ, Руничъ внушалъ имъ, что «правительство очень ыилостиво, позволяя подобныыъ преступникамъсвободно являться передъ судомъ, вмѣсто того, чтобы между жандармами съ голыми палашамизаставить ихъ за налоемъ нисать огвѣты». Галичъ за свою исторію философіи. невинную до того, что она считалась вполнѣ благонаиѣренною даже въ духовно-учебныхъзаведеніяхъ, былъ обвинснъвъ безбожіи. «Вы —говорилъ емуРуничъ—явно предпочитаетеязычество христіанству, распутную фнлософію дѣвственнойневѣстѣ Христовой, церкви, безбожнаго Канта самому Христу, а Шеллипга св. Духу». Угрозами, что онъ будетъ объявленъ сумасшедшимъ, Галича заставплн дать письменноеотреченіе отъ его «грѣховъ» и заблужденій и потребовали отъ него обязательство «издать вновь исторію философскихъ системъ и въ оной торжественно описать свое обращеніе и отреченіе отъ мнимаго просвѣщенія, на лжепмепномъ разумѣ основаннаго». Профеесоръ Германъ обвинялся въ пропагандѣ революціонныхъ идей за то, что доказывалъ вредъ чрезмѣрнаго выпуска ассигнацій и между нрочимъ говорилъ въ своихъ лекціяхъ: «русскій крестьянинъ отличается нравственностыовесьма хорошеюи бережливостью, неизвѣстною народамъ, живущимъ подъ желѣзнымъ игомъ рабства». По- || 1 "^щтшттлщ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4