\—t Vv- V 353 РУССКІЯ Р1АКЦІИ. 354 церы были съ солдатаии на вьг и т. д., вдругъ, какъ будто случайно, былъ отданъ подъ команду грубому Швариу. Онъ своиии безчеловѣчными жестокостями довелъ солдатъ до того, что они потребовали смѣны его. Это было выставлено бунтомъ, и «взбунтовавшійея» полкъ вееь былъ арестованъ. Александръ, бывшій тогда на конгрессѣ въ Троппау, подъ вліяніемъ Меттерниха. увидѣлъ нричину «бунта> не въ жестокостяхъШварца, a въ проискахътайныхъобществъ и во вліяніи ланкастерскихъшколъ, процвѣтавшихъ въ полку. (Ковалевскій, 139; Р. Старина, 1870, I, 63). Созданные реакціей страхп какъ нельзя болѣе гарлонировали съ гоеподствовавшимъ въ обществѣ мистическииъумонастроеніемъ. To было время масонства и всевозможныхъ сектъ, время духовидцевъ и пророковъ, піэтистовъ и шарлатановъ, ханжей и фанатиковъ, время, которому платилидань мпогіе изъ дучтихъ людей общества, напр., Пушкинъ со своею вѣрою въ ворожбу, предчувствія, примѣты, или Сперанскій со своиыи мистичесішми бреднями. Для высшаго нравственнагоусовершенствованія Сперанскій считалъвѣрнымъ средствомъ слѣдующій пріемъ: сѣсть въ самомъ отдаленномъ углу своей комнаты, «скреститьруки подъгрудью и устремить взоры на пупокъ»; въ этомъ положеніи человѣкъ логружается въ благочестивое самозабвеніе и видитъ какой-то «свнда» Фавора»—^техническій терыинъ, замѣчаетъ въ скобкахъ Сперанскій. (Р. Арх. 1870, 194). Самъ Александръ во всю евою жизнь былъ мистикомъ, онъ молился съ квакерами о наптіи духа, проводилъ цѣдые вечера со Сперанскимъ въ мистическихъ бесѣдахъ, увлекался каждымъпроявленіемъ искренняго піэтизма; въ бѣдствіяхъ 1812 года, въ неимѣніи у себя дѣтей, въ петербургскомъ наводненіи, —во всемъ видѣлъ онъ таинственнуюдесницу, каравшую Россію за его грѣхи. Но въ немъ, какъ и въ Сперанскомъ, мистическое благопестіе чуждое всякой религіозной формальности, долго мирилось съ его политическимъ либерализмомъ; но въ концѣ концовъ миствцизмъвсе-такиповредилъ Александру. Онъ довелъ его до священнаго союза, довелъ до того, что онъ увлекся г-жею Крюднеръ и начадъ вѣрить Фотію. Съ Александромъ случилосьто же, что и съ массоютогдашняго общества, длякоторагомистицпзмъзамѣнилъ собою философію и въ которомъ піэтистическаяфилантропія нерѣдко уживалась со стремленіями къ прогрессивной гражданской дѣятельности. Миетическимъ умонастроеніемъ общества ловко воспользовались реакціонеры и сдѣлали его своимъ орудіемъвъ борьбѣ противъпрогрессивныхъдвиженій. Когда система запугиванья возымѣла дѣйствіе, когда Александръвесь отдалсяевропейской политикѣ когдауправленіе внутреннимидѣлами сосредоточилось въ рукахъ Аракчеева, когда вмѣсто Строганова, Чарторижскаго, Новосильцева, Лагарпа, Каподистріи, Спераискагонасценуполѣзли Стурдза, Шишковъ, Фотій, Магницкій, Руничъ,—тогда саыая мысль о реформахъ сдѣлалась опасною, тогда насталъ періодъ обскурантизма. Т. II. Ещедо падеаія Сперанскагои до псевдопатріотическихъагитацій, сопровоя:давшпхъ войну 1812г., дѣло общеетвеннаго развитія встрѣтило сильнаго врага въ томъ мистицизмѣ, который, какъ мы уже говорили, царидъ тогда надъ умами, и въ проискахъевропейскихъреакціонеровъ, имѣвшихъ громадноевліяніе у насъ. Въ Европѣ совершался тогда безобразный шабашъ реакціи; всѣ честные люди, всѣ друзья народа, всѣ великія идеи, пущенныя въ ходъ ХТШвѣкомъ, подвергались саыымъ остервенѣлымъ гоненіямъ отъ представителей стараго порядка, возвратившихся послѣ революціонааго погроманасвоипепелища. Клевета, пнсинуація, запугиваньереволюціонными призракамибылиглавными орудіями европейскихъреакціонеровъ; тѣми же самыми орудіями они началпдѣйствовать и у насъ непоередственяои посредственно, стараясьпривлечь русское правительствокъ своейлигѣ. Россія, игравшая тогда первоетепенную, почти диктаторскую роль, въ сущности была только служительницею меттерниховской подитики. Апостолыреакціи запугивалиреволюціей и Александра, и русскоеобщество, встрѣчая полное сочувствіе въ средѣ нашего барства, желавшато во что бы то ни стало задушить всѣ невыгодныя для него либеральныя идеи и реформаторскія начинанія. Какъ въ Европѣ, такъ и въ Россіи іезуитыразнаго рода, и духовные, и свѣтскіе, были авангардомъ реакціоннаго легіона. Утвердившись въ Россіи при Екатсринѣ и Павлѣ. въ царствованіе Александра орденъ Іисуса еще болѣе усилился у насъ, имѣя вліяніе на первыхъ сановниковъ государства, содѣйствуя паденію Сперанскаго, совращая въ датинство пустогодовыхъ барынь, воепитывая въ своемъ духѣ аристократическое молодое покодѣніе, владѣя тысячами русскихъкрестьянъ и загребая въ свои карманыкучи русскихъ денегъ. Представителемъ этой европейской реакціи у насъбылъ графъ Жозефъ де-Местръ, посланникъэксъ-кородясардинскаго, фанатическій апостолъ невѣжества и деспотизма, талантливѣйшій агитаторъреакціонной дигя, Водьтеръ наизнанку, какъ нѣкоторые называютъ его. Въ своихъ пламенныхъпамфлетахъ онъ проповѣдывадъ о возстановленіи папскаго, королевскаго и феодадьнаго деспотизма, о полномъпорабощеніи народовъ и объ усиленной охранѣ этихъ священныхъ порядковъ посредствомъпалача, котораго онъ считаетъпредставителемъБожественнаго правосудія на землѣ, котораго званіе священно, потому что всякое ве~ дичіе, всякая власть, всякое повиновеніе покоятся на пемъ(Soirees de St.-Petersbourg, ed. 1854, 39— 42). Въ своихъ сочинеяіяхъ, написанныхъ имъ для русскихъ представителей власти, де-Местръ проводилъ тѣ же самыя идеи, приноравляя ихъ къ русскимъ отношеніямъ. «Въ Россіи крѣпостное рабство» —говоритъ онъ—«существуетъ потому, что оно въ ней необходимо, и императоръ не можетъ царствовать безъ него... Каждый помѣщикъ или, лучше сказать, каждый дворянинъ есть настоящій представительвласти, родъ гражданскаго 12 №1 *'^^шиѵ&і-**>****ІГ * ітщт ■*т
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4