351 ШАІІІЕОВЪ, С. С. 352 стиноаъ дворѣ едва пе былъ убптъ разъяреинымъ иародомъ. Французскіе длѣнные не принималимилостыни отъ этого «измѣнника», а крестьяне на родиаѣ Сперанекаго хотѣли разметать домъ его зятя. (Р.А., 1871, 1191). Пбдъ предлогомъ удаленія его отъ шедшаго въ Росоію' Наполеона, его перевели въ Пермь. «Бѣсть о неожпданной от сіавкѣ и ссылкѣ Сдеранскаго—говоритъ одпнъсовременникъ—громко разнеилась по всей Росеіи. lie знаю, снерть лютаго тпрапа могла ли бы произвесть такую всеобщую радость». (Вошом. Впгеля, IV, 21, 22). «Русскіе ретрограды и иностранные ісзупты, въ родѣ де-Местра, участвовавшіе вмѣстѣ съ первыми въ низверженіи Сперанекаго, торясествовали и заипмали мѣста, до которыхъ прежде не допускало ихъ вліяиіе реформатора». (Морошішнъ, II, 505—507). Сдѣлавъ Сиеранскаго «измѣнникомъ», начали преслѣдовать почему-нибудь непріятныхъ лццъ, строча на нихъ доносы въ родѣ слѣдующаго: «будучи въ тѣсной связи еъ предатедемъСперанекимъ, можетъимѣть онъ и таиныя сношешя съ Наполеономъ», и т. д. (Вигель, IT, 85). Падсиіе Сперанекагоразвязало руки врагамъпрогрессивноіі общественнойыыслц. Нашествіе французовъ, военныя неудачи, взятіеи іюжаръ Москвы,-- все это развило самую болѣзнениую подозрительиость въ народѣ, которою піонеры реакціи не замедлилн воспользоваться. Всѣхъ подозрѣвали въ пзмѣнѣ. Въ Москвѣ—въ этомъвсегдашнемъцентрѣ іюлитическихъ еплетенъ [и ретроградныхъ интригъ—«доходили даже до того, что крѣпостники видѣли въ войнѣ 1812 г. ловушку для себя, думая, что сааъАлександръ заключилъ съ Наполеономъдоговоръ, чтобы впустить его въ Россію для низложенія дворянства и оевобожденія крестьянъ». (Морошкинъ, II, 503)!... Всѣ лротпвникикрѣпостного нрава провозглашалпсь врагами отечества но одному уясе тому, что у Наполеонадѣйствительно была мысль воспользоваться для своихъ завоевательныхъ цѣлей освобожденіемъ рабовъ. Престарѣлый Новиковъ и Ключаревъ, жившіе около Москвы, навлекли на себя подозрѣніе одннмъ тѣмъ, что принималикъ себѣ французскихъраненыхъ, а въ перехваченной корреспонденціи Новпкова со знакоаьши возбудило подозрѣніе то обстоятельство, что «въ еихъ нисьмахъ выраженія просшы чрезвычайно, таиъ что подозрѣвать можно, что оныя должны быть тѣми оеобенио толкованы. кои ключъ загадки сей имѣютъ!..» (Р. Арх., 1866, ;69Я). Жить было небезопасно, особенно въ Москвѣ, подъ владычествомъ страшнаго Ростопчина. ІОноиіа Верещагинъ, имѣвшій возможность читать иностранныя газетыдо ихъпросмотра цензур.ой, перевелъ изъ нихъ нрокламацію Наполеона, изданную имъ предъ вторженіемъ въ Россію, п ноказалъ этотъ дереводь иѣкоторымъ изъ своихъ нріятелей. Его арестовалн. Ростопчипъ вывелъ его на крыльцо своего дома, объявилъ собравшемуся народу, что онъ измѣнникъ, велѣлъ солдатамъ р^бить его габлями, а загѣмъ полуживого Верещагина бросили толнѣ, которая п добила его; трепещущій трунъ привязали за ноги къ лошадиному хвосту, и чернь съ дикимъ ревомъ цоволокла его по улицамъ. Дѣдо мертваго Верещагина поступило въ сенатъ, который присудилъего къ 25 ударамъ кнута и къ вѣчной каторгѣ. (Р. Арх., 1869 г., стр. 1445; 1870 г., стр. 519; Чтенія въ 0. И. и Д., 1966, IT, 245). Сграсть къ доносамъ, поиски за измѣною, нелѣпыя обвиненія въ интригѣ доходили до иослѣдней крайноети. Нзъ Москвы доноспли даже на Карамзпна, что ксочпненія его исподнены вольнодумческаго и якобиническаго яда»; что «онъ цѣлитъ не менѣе, какъ въ Сійесы или въ первые коасулы,—это здѣсь всѣ знаютъ». (Чтенія, 1858, II, отд. Т, 186), Самый умѣренный либерализмъ былъ не безопасенъ. Даже Уваровъ въ концѣ 1813 г. ниеалъШтейну, что въ министерствѣ народнаго проевѣщенія онъ не можетъ держаться на избраниомъ имъ пути, «не жертвуя чеетыо, мнѣніями, благосостояніемъ». «Не подумайте,—говоритъ онъ,—что въ моихъ сдовахъ есть какое-нибудь преувеличеніе... Состояніе умовъ въ настоящую минуту таково, что смѣшеніе понятій достигло послѣднеп крайноети. Одни хотятъ просвѣщенія безъопасностей,т. е. огня, который не жжотъ. Другіе,—и это большаячасть, —сваливаютъ въ одинъ ііѣшокъ Нанолеонаи Монтескье, французскія арміи и французскія книги, Моро п Розеакампфа, ыечты ІН. . . (Шилдера?) и открытія Лейбница. Наконецъ, это такой хаосъ воплей, страстей, ожесточенныхъ раздоровъ, увлеченія партій, что невозможнодолго выдерисать это зрѣлище. У всѣхъ на языкѣ слова; религія въ опасности, нарушеніе нравственности, приверліенецъ иноземныхъ идей, иллюминатъ, философъ, франкъ-масонъ, фанатикъ ит. д. Словомъ, совершенное безуміе. Рискуешь каягдую минуту скомпрометировать себя илп стать органомъ всякихъ нелѣпостей». (Р. А., 1871, 130). Вскорѣ окончательно восторжествовала реакція. Вліяніе европейскоіі реакціи, создавшей столько страховъ, выдумавшеіі столько заговоровъ, отразилось и на Росеіи. Меттернихъ убѣдплъ и безъ того уже подозрительнаго Александра, что духъ всеобщей революціи проникъ всюду п что Россіп нредетоитъ отъ него опасность, одинаковая со всѣми европейскими государствами. У насъ ретрограды, подобиые Фотію, распуекали самые нелѣпые слухи, въ родѣ того, напр., что въ 1817 г. составлено было покушеніе па жпзнь Александра I, но намѣреніе еіе отлояіено. 0 семь публиковано (!!) въ «Сіонскомъ ВЬстникѣ» слѣдующими словами: тотъ, кого нетерпѣливость влечетъ, какъ Петра, ударить ножомъ, да молится: Гоеподи, даруй ссрдцу моему терпѣніе! Будемъ, братья, ждать, пока Гоеподь на то воззоветъ, какъ воззвалъ Илію на избіеніе вааловыхъжрецовъ». (Чтенія, 1868, I, Т, 263). Въ 1818 г. случилась семеновскаяисторія, убѣдившаи Александра въ справедливостиретроградныхъ ипсинуацій. Любимый полкъ государя, семеновскій, въ которомъ и солдаты, и офицеры отличались развптоетыо и примѣраымъ поведеніемъ, въ которомъ не было и рѣчи о тЬлесныхъ ваказаніяхъ, офп-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4