343 Ш А Ш К 0 В Ъ, С С. 344 нё во время сйоб'о(9г/»,которая даже и саыішъто крестьянамъ принесетъодинъ вредъ *). Онъ отстаивалъдаже продажу и покупку рекрутъ, эту торговліо ліодьми, принииавшуючасто характеръ самаго неблаговиднаго промысла, отстаивалъ потому, что этотъ промыселъ выгоденъ небогатымъ владѣльцамъ, которые иначе «лишились бы средствасбывать худыхъ крестьянъ илидворовыхълюдей съпользоюдля себяи для общества». Въ заключеніе Караызинъговоритъ «добромумонарху»: «гоеударь! Исторія не упрекнетъ тебя злоиъ, которое прежде тебя существовадо(полооюим?,, что неволя крестьяиъ и есть рѣшительное зло), но ты будешь отвѣгствовать Богу, совѣсти и погомствуза веякое вредное слѣдствіе твоихъ собственныхъуішовъ!» Мнѣнія Карамзииа были только отголоскомъ мнѣній ретроградной массы. Но высказываемыя и развиваемыя такимъ авторитетомъ, они получали гораздо болѣе силы и значенія, чѣмъ въ томъслучаѣ, когда они выходили изъ головы какого-нибудь полудикаго степяого пошѣщика, хотя послѣдній относительноэтоговопроса въ сущноетистоялъ нпсколько не ниже «великаго исторіографа», проповѣдывавшаго полную пассивность политическон ыысли, доказывавшаго, что чвстая новость въ государственномъпорядкѣ есть зло»,защищавшаго систему владычества посредствомъ страха. И хотя запискаКарамзинабыла вовсе неизвѣстна публикѣ, но она имѣла сильное вліяніе на государя. а изложенныявъ ней ыысли Карамзинъ проводилъ въ общество посредствомъустнойи печатной пропагапды, встрѣчая полное сочувствіе со стороны всѣхъ защитниковъ старой систеыырабства и застоя, со стороны всѣхъ людей, видѣвшпхъ въ крѣпостной зависимостии въ общественнойнеподвижности «священныя основы» государства. Другимъ типическимъпредставителемъконсервативныхъ элементовъjoto временпявляется Каразинъ, о котороиъ въ послѣднее время издано не мало очень интересныхъматеріаловъ^икотораго Воейковъ въсвоемъ «СумасшедшемъДомѣ» аттеетовалъ такъ— Вотъ въ передной рабъ—ішсатель, Каразинъ —хаиелеонъ, Зеилѳдѣлъ, законодатель... Взглянеиъ, что иараетъ онъ? Пѣонь свободѣ, деспотизму, Лесть и брань властяыъ земныыъ, Гішнъ хвалебиыіі атеизму И акаѳистъ всѣыъ святымъ ***). *) Панепірішты «великаго исторіографа> до наотоящаго времеии не перестаютъ защищать даже крѣностнпческія измышленія его. Вотъ что чегыре года назадъ нисалъ ІІогодинъ: «Многіязамѣчанія Карамзпна остаются вѣрньин п требуютъ до сихъ поръ внпманія: освобождеиные и надѣлепиыо землою крестьяне не могутъ быть предоставлены себѣ, особенно при неограниченномъ распространенін кабаковъ и имѣютъ нужду въ ближайгаемъ падзорѣ и руководствѣ> (т.-е. въ надзорѣ п руководствѣ номѣщііковъ). **) См. Чтекін въ Общеетвѣ Исторіп и Древностей, 1861 г. кн. Ill, отд. V, стр. 98—210; Русск. Старина, 1870 г., т. II, с 307-313; 532-566; 1871 г.,!. I, с. 16-38; 326—366; 11, 68 u др. ***) Во многнхъ сішскахъ Воойковскаго «Суиаошедшаго Доиа» вмѣсто Кардзинъ ошибочно иоставлено Карамзит. При вступленіи на престолъ Алекеандра, Каразинъ, помѣщикъ харьковской губерніи, подалъ ему записку о необходимыхъ въ Россіи преобразованіяхъ. Алекеандръ полюбилъ его, и три съ половииоюгода награждалъегоособенноюмилостыо и довѣріемъ, пользуясь его совѣтами и употребляя его на нѣкоторыя секретныя порученія. Даже поедѣ того, какъ гоеударь отдалилъ его отъ себя, Каразинъ не переставалъ имѣть вліяніе, писалъ Александру письма, составлядъ проекты, сочинидъ «Альфу и Омегу», родъ политическаго катехизиса для русскаго царя, подавадъсвоимнѣнія минисграмъ, губернаторамъ и дворянскимъ собраніямъ, и покушался было продолжать эту родь всеобщаго совѣтника даже въ царетвованіе Никодая. Въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ этотъ простой помѣщикъ стоялъ выше «великаго исторіографа». Высказывадъ ли когда-нибудь послѣдній такія ыысли, говоридъ ли онъ хотя когда-нибудь такимъ языкомъ, какъ Каразинъ въ первомъ своемъ ппсьыѣ къ Александру! «Не поводы къ новымъ налогамъ велитъ (гоеударь) изобрѣтать для умноженія мнимыхъ доходовъ, но приметъ мѣры къ уменыпенію издержекъ... Онъ ограничитъ особливо издержки, которыя не служатъ къ пользѣ имнеріи: уменьшитъ дворъ свой; изженетъ изъ него толпы ласкателей и прислужниковъ, безстыдно мечтающпхъ, что достояніе имперіи имъ нринаддежитъ... Онъ ограничптъсуетную дюбоздательность: сіе желаніе украшать улицы и площади столицъ, когда все прочее государство представляетъ еще безкровныя хижины. Не художества онъ призоветъ въ помощь для сооруженія себѣ памятниковъ, но въ премудрости своихъ учрелсденій и въ любви народной найдетъ ихъ... Саиыя художества не будетъ онъ покровительетвовать. съусловіемъ, чтобъони платиди ему лестью, но дѣйствительно ободритъ ихъ, умноживъ общее благосостояніе и разрѣшивъ узы ума и талантовъ». И хотя всѣ эти мысли крайне напвны, хотя въ головѣ у Каразина подобные принципы совершенно перенутывались съ другими, противоположными, и весь этотъ сумбуръ, такъ ѣдко охарактеризованныи Воейковымъ, имѣдъ чисто реакціонный характеръ, но этотъ забавный доморощенныи подитикъ быдъ все-таки выше Карамзина. Вътовремя, какъ послѣдній вооружался противъ «убыточныхъ» заботъ о народномъ образованіи, Каразинъ самъ дѣятельно работалъ надъ тѣмъ, что такъ не нравидось «ведикомуисторіографу». Онъ участвовалъ въ учрежденіи министерства народнаго просвѣщенія, въ пересмотрѣ уставовъ академій и университетовъ, въ основаніи харьковскаго универеитета на деньги, пожертвованныя по его настоянію ыѣстнымъ дворянствоыъ и купечествомъ и т. д. Отъ литературы и ученыхъ обществъ Каразинъ требовалъ, чтобы они пропагандировали полезныя знанія и дѣйсхвовали на развитіе общественнаго мнѣнія, {ft не ограничивались тѣмъ, чтобы «преподавать шарады на горахъ, соблазнительныя эдегіи и стишки въ аль-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4