Л^ V V <У \.^к 341 Р У С С К I Я Р Е А К Ц I И. 342 —и скажемъ, что нашъ государь имѣетъ только одинъ вѣрный способъ обуздать злоупотребленія власти: да царствуетъдобродѣтельно, да пріучаетъ подданныхъ ко благу! Тогда родятся обычаи спасительные, мысли народныя, которыя іучше всѣхъ бренныхъ формъ удержатъ въ цредѣлахъ законной власти; чѣмъ? страхомъ—возбудпть всеобщую иенавистьвъ случаѣ противноі системыцарствованія»... Кто вѣритъ провидѣнію, да видитъ въ зломъ самодержцѣ бичъ гнѣва небеснаго! Снееемъ его, какъ бурю, землетрясеніе, язву, —феномены страшные, но рѣдкіе, ибо мы въ теченіе девяти вѣковъ имѣлп только двухъ тираиовъ... Заговори да устрашаютъ народъ для спокоиствія государей!.. Да устрашаютъ и государей для спокоиствія народа!..» «Наіпе правленіе есть отеческое, патріархальное», итотъже страхъ, который долженъ гарантировать страну отъ злоупотреблеыій власти, долженъ быть и самыыъ главныиъ орудіемъ власти, такъ какъ «страхъ гораздо дѣйетвительнѣе, гораздо обыкповеннѣе всѣхъ пныхъ побужденій для смертпыхъ». «Спасительныіі страхъ долженъ имѣть вѣтви», и цусть каждый начальникъ отвѣчаетъ за подчиненныхъ. «Не должно иозволять, чтобы кто-нибудь въ Россіи смѣлъ торэюественно представлять лицо недоволънаю... Дайте волю людяиъ, они засыплютъ васъ пылью; скалште пыъ слово на ухо, они лежатъ у ногъ вашихъ!..» Главная задача власти «искать людей» на мѣста мпнпстровъ и особенно губернаторовъ,—«мужеи, зпаменитыхъразуломъ и честію». Стоитъ только найти 50 хорошихъ губернаторовъ да облечь ихъ такимъ иѳ полновластіемъ, какпмъ подьзовались екатерининскіе намѣстники, и все пойдетъ отлично, злоупотребленія искоренятея, промышленность зацвѣтетъ и т. д. Кромѣ губернаторовъ надо еще хорошихъ свя щенниковъ; «безъ прочаго обойдемся и не будемъ никому завидовать въ Европѣ». Во главѣ управленія должно стоять дворянство, которое представляетъ собою «не отдѣлъ монаршей власти, но главное необходимое орудіе, двигающее соетавъ государственный». «Народъ работаетъ, купцы торгуютъ, дворяне слуясатъ, награждаемые отлпчіями и выгодами, уваженіемъ и достаткомъ». Духовенству также нужно предоставить побольше зваченія и допустить синодъ вмѣетѣ съ сенатомъдля выслушиванья новыхъ законовъ, для принятія ихъ въ свое хранилище и обнародованія, «разумѣется, безъ всякаго противорѣчія»... Итакъ, «дворянство и духовенство,;сенатъи синодъ, какъ хранилище законовъ, надъ всѣми государь, единственный законодатель, единственный псточникъ властей,—^вотъ основаніе россійской монархіи, которое можетъ быть утверждено или оелаблено правплами царствующихъ». Все управленіе должно носить ссмрйный, патріархальный характеръ, поэтому гласность и контроль обществеинаго мнѣнія никоииъ образомъ не допускаіотся. Даже недостойныхъ чиновниковъ слѣдуетъ удалять «безъ гиума, тнхо и скромно. Худои миннстръ есть ошибка государева; должно исправлять подобныя ошибки, но скрытно, чтобы народъ юіѣлъ довѣренность». Нападая на александровскія рсформы съ раздраженіемъ и рѣзкостью, Карамзинъунижался до самыхъ жалкихъ выходокъ и бросалъ грязью въ самыя свѣтлыя дѣла. Такъ, напр., назвавъсоставленный Сперанскимъпроектъудоженія переводомъ наподеоновскагокодекеа, онъ памекаетънато, что это—предуготовительнаямѣра для подчиненія Россіи «желѣзному скипетру сего завоевателя» и что Сперанскій—якобинецъ. «Для того ди существуетъ Россія, какъ сильное государство, около тысячи лѣтъ, для того ли около ста лѣтъ трудятся надъ сочиненіемъ своего полнагоудоженія, чтобы торжественнопредълицоиъ Европы признаться глупцамии подсунутьсѣдую наіпу голову подъ кнпжку, слѣпленную въ Парижѣ шестью или семью эксъадвокатамии эксъ-якобинцами!..» Не даромъодинъ изъ новѣйшихъ панегиристовъ Карамзина выражаетъ мысль, что, «можетъбыть, и ссылка Сперанскаго, гла(зваго творца реформъ, имѣла нѣкоторую связьсъ «Запискою.» Но если это предноложеніе и нееправедливо, то все-таки на памяти Карамзина навсегда осталоеь два не менѣе черпыхъ пятна— его нападки на заботы и мѣры тогдашняго правптедьства относительно народнаго образованія и его защнта крѣпостного права. Упрекая правптельство за трату «милліоновъ для образованія университетовъ, гимназій и школъ», Карамзинъ говоритъ,чтоотъэтойтраты «видимъ болѣеубытковъ для казны, нежели пользы для отечества». Онъдажедоказываетъ, что высшееобразованіе намъ вовсе не ко двору, что «у насъ нѣтъ охотниковъ до высшихъ наукъ. Дворяне служатъ, а купцы жедаютъ знать существенпо ариѳметику или языки инострапныедлявыгодысвоейторговли;напіистрянчіе и судьи не имѣютъ иужды въ знаніи римскихъ нравъ, наши священпики образуются кое-какъ въ семинаріяхъ и далѣе не идутъ». Нагородивъ подобной ерунды, Карамзинъ проектпруетъ образованіе «ученаго состоянія» посредствомъ увеличенія штата казенныхъ воспитанниковъ въ гимназіяхъ изъ людей бѣдныхъ, подобпо тому, какъ еще въ «Вѣстникѣ Европы» онъ совѣтовадъ ириготовлять воспитатедейюношестваи ученыхъ изъ «мѣщанскихъ дѣтей», такъ какъ у дворянъ есть болѣе почетная профессія, —«дворяне служатъ». «Строить же и покупатьдома для универеіітетовъ. заводить бпбліотеки, кабинеты, ученыя общества, призывать знаменитыхъ ипоземныхъ астрономовъ, филологовъ—■значитъ пускать пыль въ глаза». И этоговорилъчеловѣкъ, который за нѣсколько лѣтъ передъ тѣиъ разливался цѣдыми потоками сдаденькихъ фразъ въ честь свободы, разума и образованности!.. Не менѣе жадка и защита его крѣпостпого права, начало котораго оаъ относитъ къ IXвѣку, утверждая, чтокрестьяненикогда невдадѣли земдею, которая есть неотъемлемаясобственность дворянства, что уничтоженіе крѣпостного права было бы вопіющею несправедливостью, что «для твердости бытія государственнагобезопаснѣе трабощшпь людей, нежели дать ши, 1 rntmr-'- ■'***■•* '\'-іщі-т\іщ, "
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4