339 ШАШКОВЪ, С. С. 340 IY. Изъ предыдущеи главы мы видѣли, какова была умственная атиосфера, въ которои прогресеиппымъдѣятелямъ предстояло выдержать натискъ консервативиой партіи. Мы остановпмся на двухъ пре.дставителлхъ задерживаіощаго направленія, на Еарамзинѣ п Каразинѣ. Во время своей либеральной молодоств Караизинъ не имѣлъ никакпхъ твердыхъ полптическихъ убѣждеііііі, какъ это довольно обстоятельно доказываетъ г. Кыиинъ въ своей кнпгѣ; его диберализмъ ограничивался фразой п далсе въ это время «всликій» исторіографъ былъ пламеннымъ адвокатомъкрѣпостничества. Деистъ, косиополитъ, поклонникъ европейскойцивилизаціп, «республиканецъ по чувствамъ», глава литературной партіи, боровшейся съ сдавянофильскойлпгою Шишкова, Карамзинъ бросилъ всѣ эти завиральныя иден, когда увпдѣлъ, что играть пми не безопасно, какъ для себя, такъ и для тѣхъ традпцій, на защиту которыхъ віекли его и личные расчеты, и сословпыя тепденціп. Нравственная лнчность этого человѣка далеко не такъ привлекательна, какъ ее до сихъ поръ риеуютъ его поклонники. Стоптъ только нрочесть его переписку, и вы увидите, какъ этотъ слсзоточивый авторъ «Бѣдной Лизы» съ грубымъ равнодушіемъ торгуетъи мѣняется своими крѣностнымп людьми, вы увидите, сколько угодлпвостии искательностивъ этомъ человѣкѣ, который говорплъ: «я презираю современныхъ либераловъ; я люблю только ту свободу, которои не можетъ отнять у меня нпкакой тиранъ». Стараясь поставить себя выше всѣхъ нартій, Карамзпнъ былъ оракуломъ самой отсталой партіи; уличая другихъ въ неискренности, онъ былъ гораздо менѣе искреннимъ, чѣмъ его протпвники, уже по одному тому, что однимъизъ главныхъ мотивовъ его консервативнойпропагандыбыдо охраненіе крѣпостного права. «Аристократы, демократы, лнбералисты,сервилисты!—восклицаетъонъ,—чего вы хотите? Кто изъ васъ можетъ похвалиться искрепностыо?.. Аристократы, сервилисты хотятъ стараго порядка, ибо онъ для нихъ выгоденъ, демократы, либералистыхотятъ новаго безтрядт, пбо надѣются имъ воспользоваться для своихъ личныхъ выгодъ», Послѣ этого оставалось думать, что только защитипки крѣпостного права совершенно безкорыстны и искренни, п не нмѣютъ въ виду нпкакихъ личныхъ выгодъ!.. Чего желала, что думала и къ чему стремилась консерватпвная масса, обо веемъ этомъ можетъ дать ионятіе «Запискао старой и новой Россіи», которая была въ 1811 г. представденаКарамзинымъ императоруи которую нвнегирпстыисторіографа до сихъ норъ считаютъ «важнѣйпіішъ государственнымъ сочпненіемъ». Въ этой Запискѣ прежде всего поражаетъ васъ недостатокъ той правдивостии пскренности, за который Карамзинъ упрекалъвсѣхъ своихъ протпвниковъ. Для доказательства сііоей мысли «великій» исторіографъ не останавливается ни передъ чѣмъ. Онъ говоритъ, напр., что -.<въ концѣ X вѣка Европейская Россія была уже не менѣе ньтѣщней»; что въполовинѣ XI столѣтія она была «не только обширнымъ, но и самьгмъ образованнымъ государствомъ»; что народъ былъ вполнѣ доволенъ московскимипорядками; что «бвбліотеки царекая и мнтрополитекая могли быть предметомъ завпстидля иныхъ европепцевъ!>,и т. д. Вооружаясь нротпвъ намѣренія составить гражданскій кодексъ, Карамзинъ зарапортовывается окончательно и утверждаетъ, что иражданскихъ правъ не было и нѣтъ въ Россіи. J насътолько политическія или особенныя праваразныхъ государственныхъсостояній; унасъ дворяне, кунцы, мѣщане, земледѣльцы и проч., всѣ они имѣютъ свои особенныя права, общаго нѣтъ, кромѣ названія русскихъ». Подобныя нелѣности п вопіющія противорѣчія, въ которыхъ постоянпо путается Карамзинъ, человѣкъ, безъ сомнѣнія, умный и образованный, можно «объяенить только однимъ двилсеніемъ раздраженной страсти>ч , какъ выражается баронъКорфъ,—страсти, въ прппадкѣ котороп была составлена Записка. Цѣлыо Заппски было доказать, что все велпчіе, вся судьба Россіи зависитъ отъ развитія и силы самодерлгавія, что, поэтому, всѣ реформы въ европейскомъдухѣ приносятъ Россіи вредъ и что для полнаго ея бдагоденствія ей необходимы только « патріархальная власть» да «добродѣтель» . Читатсль, конечно, понимаетъ, какими «граладанскимп добродѣтелями» восторгается Карамзпнъ въ русскомъи особенно въ древне-русскомь народѣ... Это «добродѣтель» азіатской косности и патріотическаготщеславія. «Жтіруескаго—говоритъКарамзинъ—имѣетъ ли теперь для насъ ту сиду непеповѣдимую, какую оно имѣло преладе? И весьма естеетвенно: дѣды напш, даліе въ царетвованіе Мпхаила и сына его, все еще оставалисьвъ тѣхъ мысляхъ, что правовѣрный россіянинъ есть совершеннѣйшій гражданинъ въ мірѣ, а святая Русь—первое государство. Пусть назовутъ то заблуэюденіемъ, но какъ оно благопріятствовало любви къ отечествуи нравственнойсилѣ его! Теперь же, болѣе ста лѣтъ находясь въ школѣ иноземцевъ, безъ дерзостимолсемъ ли мы похвалиться свопмъ гражданскимъ достоинствомъ? Нѣкогда юзывали мы всѣхъ иныхъ свропейцевъ невѣрными, теперь называемъ братьямщ спрашиваю, кому легче покорить Россію —невѣрнымъ или братьямъ. т.-е. кому бы она, по всей вѣроятностп, долженствовала болѣе противиться?» Вооружаясь противъ реформы Петра, протпвъ постепеннагопаденія «гражданскихъ^добродѣтелей», противъотступіенія отъ древие-русскихъидеаловъ и порядковъ, Карамзинъ вооруясается нротивъ всѣхъ рсформъ и 'диберальныхъ начинаній алексаидровскаго царствованія. Въ проектахъ коренныхъ преобразованій, задуманныхъ государеиъ и его согрудниками, онъ впдитъ неминуеіиую гибель для Росеіи, которая и можетъ существовать только на московско-византійскпхъ иачаіахъ. «Оставимъ мудрмвованія ученическія—восклицаетъонъ ->^ ѵ f^s.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4