321 Р У C C K I Я P E A K Ц 1 11. 322 шему Александрао іюзкалованіп нмѣніемъ, онъ писалъ: «большая часть крестьянъ въ Россіи—рабы; счнтаю лиішшыъ распространятьсяобъ униу-кепіи человѣчества и несчастіи подобнаго состоянія. Я далъобѣтъ не увеличивать числа нхъ, и поэтому взялъ за правило не раздавать крестьянъ въ собственность». И хотя Александръвсегда твердо дерѵкался этого правила, но онъ далеко не былъ столь же твердымъ въ вынолнсиіи своей завѣтной мысли объ освобожденіи крестьянъ. Александрън его сотрудники опаеадись серьезныхънротиводѣйствій со сгороны помѣщиковъ, въ средѣ которыхъ слухи объ освободительныхъ намѣреніяхъ государя дѣйствительно порождали страхъ и неудовольствіе; оші опасались еще и того, что «внезапное ограниченіе помѣщпчьей власти можетъ нодать поводъ къ неповиновенію крестьянъп къ больиіниъ безпорядішгь» . Эта нерѣшительность, эта борьба между страхомъ и желаніемъ освобожденія нарализировалп всѣ хорошія намѣренія реформаторовъ и иерѣдко внушалишіъ нлапьг, нпчтожность которыхъ можетъ быть объяснена только этпмъ обстоятельствомъ. Желая, напримѣръ, ють сколько-ннбудь улучшить несчастное нололгеніе крестьянъ, комитетъ дошелъ до мыслидозволить покунатьземлитЬмъизъ иихъ. которыене были крѣпостнымп; а государь хотѣлъ дозволить имъи мѣщанамъвмѣстѣ съ землеюпокупать и крестьянъ, носътѣмъ, «чтобыкреетьяне, которыии будутъвладѣть не дворяне, подчинялись условіямъ болѣе умѣреннымъ и не быди рабами свопхъ владѣльцевъ, какъ нринадлежащіе дворянамъ, что будетъпервымъшагомъ къ ихъблагоденствію » . (Еоваяевскій, 27;Богдановичъ, І,Прилож.,42, 46, 49—■ 53). Боязливость реформаторовъбыла причпною, что по крестышскому вонросу въ царствовапіе Адександра сдѣлано было очень мало, хотя до самагоконца царствованія въ государѣ не умнрало желаніе уничтожить крѣпостное право, а въ лучшихъ людяхъ тогдашнягообщества госнодствовалоубѣжденіе, что крестьяиское дѣдо пмѣетъ нервостепенноезначеніе и что, пока опо нерѣшится, до тѣхъ норъдолжны отодвиауться передъ нпмъ на задній планъ всѣ вопросы о внутреннихъ преобразованіяхъ. Извѣстный нѣмецкій патріотъ п прусскій минпстръ Штейнъ, имѣвшій болыное вліяніе въ выспіихъ сферахъ русскаго общества, главнымъ и недбходнмымъ средствомъ для развитія умственныхъ снлъ и богатства русскаго народа считалъ освоболадеіііс крестьянъ «съ полиой ноземельиоіі собственностыо и личнои свободой, хотя подъ подицеискимъи судебнымъ надзоромъ дворянства». (Пынинъ). Въ самомъ русскомъ обществѣ, во все нрододженіе александровскаго царствованія, поднималось не мало голосовъ противъ язвы крѣіюстного права,— голосовъ, требованія которыхъ были до того умѣренны, что вынолнеіііе ихъ пе могло угрожать никакою опасностыо государственному порядку со стороны помѣщиковъ. Такова была, нанр., заппска, подапная въ 1818 г. имнераторунзвѣстпымъ впослѣдствіп Еанкрпнымъ, ];оторыи, изобраяая экономическіи и нравствеиныйвредъ крѣпостпого права, считалъ однакож,ъ «несправедлпвымъ, неосторожт. II. нымъ и невозмозкнымъотпуститьразомъ крестьянъ на волю» п проектировалъ постеііенное освобожденіе ихъ, окончательныиъ срокомъ котораго назначалъ 1880 годъ (Р. Арх., 1865, 542—552). Извѣстныйдѣятель, НиколайТургеневъ, считалъ освобожденіе крестьянъ также главнымъ вонросомъ русскойобщественноіі жизпп. Онъосвободпдъвсѣхъ свопхъ крестьянъ и былъ самымъ рсвностнымъ защитпикомъ эмапцилаціи. Но такія гуманныя стремленія, принадлелавніія отдѣльнымъ свѣтлымъ личностямъ, подобнымъ Тургеневу, встрѣчали противодѣйствіе со стороны огромпаго больпіиііства... Державинъ, Лопухинъ, Карамзинъ, Каразинъ и все дворяпство, за немпогимиисключеніями, быди противъ освобожденія и употребляли всѣ усплія на борьбу съидеей эманципаціи. Вышедшая въ 1811 г. книга гр. Стройновскагоо крѣпостномъ правѣ подняла бурю, и извѣстный дѣлецъ Екатерины, В. Поповъ, писалъгосударю: «Чтеніе появивпіейся нынѣ книги о вольности крестьянъ произвело во мнѣ уясасныя вообраліенія. Подобныя внушенія были всегда въ устахъ извѣстныхъ въ Россіи мятежниковъ. Въ Россіи умы не созрѣди еще къ воспріятію дестнаго, но и опаснагодара вольности: умствованія о ней восналительны, а слѣдствія злоупотребленія ею улисны». Государь съ негодованіемъ отвергъ совѣты Попова (Р. Арх., 1864, 782). Однимъ изъ самыхъ ярыхъ защитниковъ рабства былъ извѣстнып гр. Ростопчинъ, которыи доказывадъ, что рабство существовало въ Россіп еще въ X в., что на немъ основаны и величіе, и порядокъ государства, что «въ умахъ съ здравымъ разсудкомъ свобода значитъ бѣдствіе»; что это «слово свобода столько же опасно для человѣка и для общества, какъ прекрасные на взглядъ плоды, содерасащіе въ себѣ зкестокій ядъ»; что освобожденіе ввергнетъ странувъ жестокую анархію; что крестьяне благоденствуютъ нодъ вдастыо помѣщиковъ; что «ни одипъчестныйи добродѣтельный человѣкъ не захочетъотказатъся доброволъно отъ драюцѣннаіо права быть благодѣтелемълюдей, подъ защитою ею живуьцихъ», т.-е. отъ права владѣть крестьянами. (Чтенія, 1860,111, 203—217). «Дѣло идетъ»—восклицалъ этотъ крѣностной тузъ—хо цѣлости пашейивсегопотомстванашего!.. о цѣдости государства!.. о бытіи иди небытіи Россіи!..» Въ тодкахъ о вольности крестьянъ онъ указывалъ польскуюинтригуи револіоціонный замыселъ. (Чтенія, 1859, II, 37—42). Много было подобныхъ адвокатовъ рабства, но рѣчп и памфлеты ихъ не всегда оставались безъ отвѣтовъ. Вотъ что отвѣчалъ, напр., этпмъ адвокатамъодинъ неизвѣстный «россіянипъ». «Описываемый вами дворянинъ не есть защитникъ престода; онъ рабъ, готовый ради дичныхъ выгодъ иснолнить все хорошее и худое; онъ не ищстъ ничего, кромѣ удовдетвореніл своихъ страстей и желаній; онъ служитъ ради едипой подьзы своей, въ «законномъ» невѣжествѣ своемъ, пе нризнавая нравъ человѣческихъ...» «Ваше <па^ тріархадыюе правленіе» никуданегодится. Хорошъ тотъ патріархъ, которыи покупаетъ, торгуетъ, продаетъ себѣ подобныхъ, мѣняетъ людей па coll ■ ,*^ш»ш*і0іштт*)і^--* -=г-^і- сл -f
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4