L-A К.У 293 РУССВІЯ РЕАКЦІИ. 294 Даже Дерливинъчуть-чуть избавился отъ Шишковскаго, которолу уже было поручено допросить сго по поводу «якобинскихъ стиховъ», оказавшихся переложепіеиъ 18-го псалла*). При такомъ улонастроеніи общества мѣры имперагрпцы относптелыш пародиаго образованія не моглп не додчшгаться реакціоппому духу времени. Объ образованіп народа нечего было и думать. Его старалисьвоспптывать въ чувствахъ зависпмостп, и дворяпство объ этомъ разсуждало такъ. «Прежде всего надлежитъ стараться, чтобы земледѣльцы и бобыли о своихъ дѣлахъ разсуждалитакъ, что они трудятся не для одной толысо своей пользы, но обязаны быть безпрекословпымиданниками,не воображая никакихъ въ своемъ званіи невозможныхъ случаевъ, а притомъ представлять себѣ въ прпмѣръ военныхъ .'шдей, которые за отечествопредаются во всѣ опасностип жертвуютъ самою жизнію. Они исподняютъ по волѣ повелителя все, что до ихъ доллшости принадлежитъ и ни въ какихъ случаяхъ невозможностыоне отрекаются, п пзъ сего видыо, до чего можно довестплюдей чрезъ порядовъ и внуіпеніемъ прпличпыхъ до званія ихъ мыслей». Далсе одинъ изъ самыхъ образованпыхъ помѣщиковъ ХТІІІ в., Рычковъ, ставившій русскоенроетонародье, за его невѣл№ство,нижетатаръ,требуетъ, чтобы «только наиболѣе поиятныхъ и наделшыхъ мальчиковъ обучать грамотѣ и то стодько, чтобы въ деревнѣ, пмѣющей 100 душъ, писать умѣющихъ крестьянъ болѣе 2 или 3 человѣкъ не было, ибо примѣчается, что изъ такихъ людей научившіеся ппсать знаніе свое нерѣдко во зло употребляютъ». (Щановъ, 86, 87). Подобныхълсемыслейподъ конецъ своего царствованія дерліалась и самаЕкатерппа. «Чернп не должно давать образованія», — писалаона одному изъдѣятелей по частинароднаго просвѣщенія, —«ибо если она будстъ знать столько же, сколько я и вы, то не будетъ повиноваться намъ въ такой степени,какъ повинуется теперь». (Scherr, Bliicher und Seine Zeit, I, 53). Доступъ простонародья въ высшія учебныя заведенія былъ крайне затрудпенъ тѣмъ, что при поступленіи въ университетътребовалось непремѣнно нредоставленіе свидѣтельства о правѣ на законную свободу и объ исключеніи изъподушнагооклада. Въ среднихъ и низшихъ заведеніяхъ дворянство старалось, по Льзя дь яідать біаяіенства тамъ, гдѣ гордость на престолѣ, Гдѣ властыо одного веѣ скованы сердца? Въ ионархѣ не всѳгда находимъ иы отца»... (■«Русск. Вѣстникъ», 1860, IY, 639). *) Вотъ саиые рѣзкіе изъ этихъ стиховъ: Возстадъ всевышній Богъ, да суцитъ Зеиныхъ боговъ во сонмѣ ихъ. «Докодѣ, ревъ, докмь валъ будетъ «Щадить неправедныхъ и злыхъ!..» —Не внемлютъ, видятъ и не знаютъ, Покрыты ыздою очеса, Злодѣйства зеилю нотрясаютъ, Неправда зыблетъ небесаі.. Воскросни Воже, Боже правыхъ, И ихъ иоленію вяемли: Придн, суди, карай лукавыхъ И будь единъ царемъ земдн!.. крайнеймѣрѣ, совершенно изолировать своихъ дѣтей отъ дѣтей разночпнцевъи крѣпостныхъ людей; въ нѣкоторыхъ губерніяхъ оно не отдавало далге своихъ дѣтей въ народныя училпща. Прпучрежденіи казансвой гимпазіи было нололсено, что «дѣти дворянъ п разночпнцевъ должны различаться по форменнои оделсдѣ; въ классахъ сидѣть дворянамъ за особлпвыиъ отъ разночинцевъстоломъ, обѣдъ и улшнъ, а также и цостели имѣть въ особливыхъ комнатахъ, наблюдая, сколь возможно пристойности, въ отличіеихъ благороднаго нроисхоліденія». (Ж. М. Н. Пр., 1865, X, 57, 127). Самый характеръ общественнагообразованія получилъ односторониіп оттѣнокъ. Усилія тогдашней педагогіи были иаправлены не на развитіе разума, не на распространеніе реальныхъ знаній, какъ при Петрѣ, a на развитіе добродѣтели и «изящнаго сердца». Изъ направляемаго такимъ образомъ просвѣщенія старались сдѣлать оплотъ противъ «французской заразы», и въ этомъ стремленшсходилисьвсѣ враждебныя партіи. Объ этомъ хлопоталии духовенство, и раскаявшіеся въ своемъ либерализиѣ дворяне, въ родѣ Фонвизина, и масоны. «Цѣлое море душеспасительныхъ книгъ было противопоставлено адской волѣ вольнодуическихъ и безоолспыхъ сочиненій», восклицаетъ сотрудникъ Нови^ кова, Невзоровъ. Русская печать представляла реводюцію дѣломъ какихъ-то полудикихъ разбойниковъ, стремившихся къ грабежу, убійствамъи анархіи, какихъто мазуриковъ, увлекавшихъза собоюглупуючернь на всевозможныя престунленія. Когда, напр., по нредлолгенію Мирабо, національное собраніе назначило трауръ по смерти Франклина, «Московскія Вѣдомости» (1790 г., Щ57), сообщивъ объ этомъ, нродолліаютъ: «Притомъ,—говорилъграфъ Мирабо, мы довольно уже переносили трауровъпо знаменитымъ особамъ, а теперь время налагатьоные по кончинѣ героевъ человѣчества. Подъ сими послѣдними, безъ сомнѣнія, fp. Мирабо разумѣетъ тѣхъ злодѣевъ рода человѣческаго, которые, разрушая доллшое къ верховной властиповиновеніе, имѣютъ цѣлью не благоденствіе народовъ, но свое собственно обогащеніе и возвышеніе или перехожденіе отъ философскихъумствованій къ набиванію кармановъ деньгами. Таковъ былъ Франклинъ, таковъ, безъ сомнѣнія, и гр. Мирабо со всѣмъ своимъ прпчетомъ, въ національномъ собраніи засѣдающимъ. Они оставляютъ отечество свое въ бѣдствіи, а паслѣдниковъ своихъ богатствъ, пзмѣною пріобрѣтенныхъ, въ бдагоденствіи». Мало этого, —«Московскія Вѣдомости» уличали членовъ"законодательнагособранія далсе въ томъ, что они дѣлали свои безсмертныя постановленія «ва пьяномъ видѣ*. Пѣкто изъ членовъ, примѣчая, что почтивсѣ законодательныя гоювы обремененысниртовыми нарами, воспользоволся симъслучаемъкъ вовлеченію ихъ въ постыдпое фрапцузамъ безуміе. Онъ предлагалъ всѣ титулы герцоговъ, графовъ, ыаркизовъ и вообще тѣ званія, коими первостепенное дворянство отличается, уничтожить и предать забвенію» (№ 58). Точно въ такомъ же топѣ писалив «С.-Петсрбург-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4