291 ШАШКОВЪ, С. С. 292 своему шгуществу, на продолженіе невѣжества и мрака во дни наукъ и любомудрія, когда разумъ отрясъ несродныя ему оковы суевѣрія... Постыдное монашескоизобрѣтепіе трепещущейвласти принято повсемѣстно, укоренено и почитается надеяшоіо преградоіо заблузкденія». Преклоняясь нредъ идеаломъсвободы. Радпщевъдоказываетънищеху жпвшихъ тогда въ русекомъ обществѣ пдеаловъ втыаняго порядка и тишины, роскоши и военнонславы. «Устройствонасчетъсвободыстоль же протпвно блаженству нашему, какъ н самыя узы. Сто псвольншсовъ, прпгволедепныхъвъстѣнамъ кopaбляJ веслампвъ нутп своемъ двигаемаго, жнвутъ въ тишинѣ и устропствѣ; но загляпи въ ихъ сердце и душу. Терзаніе, скорбь, отчаяніе! Онижелали бы промѣнять яшзнь на вончину, но и туимъ оспариваютъ... Итакъ, да не ослѣпшіся внѣнштіъ спокойствіемъ государства и его устропствомъ, и для сихъ только яричинъ не ночтемъ оное блаясеннымъ. Смотри всегда на сердце согражданъ Если въ нпхънайдемъспокойствіе и миръ, тогда поистинѣ мояшо сказать: се блаженны!.. Общественная роскошь, напр., «огромность зданій, безполезныхъ обществу, есть явное доказательство его порабощенія»... «Въ славѣ завоеваній—звукъ, гремленіе, надутось и истощеніе!... Пдодъ завоеванія—убііства и ііепависть»... («Путешествіе», предисловіе Аптоповпчакъ шлоссеровской исторіп ХѴШ вѣка, стр. XXX—ХХХГІІ). Въ самую лпберальную пору екатерининскаго царствованія лптература далеко не пользовалась тою свободою слова. которой такъ боялась партія крѣпостнпковъ ц реакціонеровъ.Еслимояшотакъвы- ]іазиться. то лптература состояла прп Екатериаѣ «по особымъпорученіялъ» и пмператрицапользовалась ею для проведенія свопхъ реформъ. Обличать, охулсдать. бить мояшо было только то, что преслѣдовалось нравительстсомъ,—никакъ не болѣе. Нападать на недостаткии злоупотребленія молшо было только заднимъчисломъ. «Преждебыловсехудо; иынѣ, къ изумленію міра, все исправляетсяи идетъ къ лучіпему»—вотъ общая темаи тогдашпихъофиціальныхъ актовъ, и литературныхъпроизведеній. Знамепптаясатираекатерининскаговѣка поневолѣ позолочиваласьлестыои окурпвалась ѳпміамомъ панегирика. Но и подслащениая такпмъ образомъ сатиравозбулідала сильное негодованіе въ обществѣ. и Новикову замѣчали, что оиъ «не въ свои десани садится, зачиііая писать сатиры на придворныхъ господъ, бояръ, дамъ, судеи именитыхъц навсѣхъ. Такая де смѣлость не что иное есть, какъдерзнове піе». При этомъ иамекалидая;е, что авторамогутъ «послать потрудиться для пользы государственной оппсывать нравы какого нп на есть царства русскаго владѣнія». т.-е. Сибири. Къ копду царствованія сатнра совершеппо замолкла, и вся почтидитература прсвратплась въ панегирнкъ, воснѣвавіпій, главиымъ образомъ, какъ Екатернпа, выраясаясь сдовамиДсржавппа,— Стамбулу иороду ерошитъ, На Танрѣ ѣздить чсхардои, Злдаті. Берлвну щрцу хочеп., и т. д. Въ началѣ екатерининскагоцарствованія у пасъ были переведены сочпненія почти всѣхъ замѣчательныхъ французскихъ писателей XYIII и нѣкоторыхъ англійскихъХТПи XVIII в. в., —Вольтера, д'Аржанса, Вольнея, Гельвеція, Гоббса, Даламбера, Дидро, Локка, Рейналя, Ж- Ж. Руссо, Гуго Гроція, Кондильяка, Мабли, ІІенна, Свифта, Юма и др. Этп переводывстрѣчали многочпслешіыхъ противниковъ. Всѣ эти «книги суть самыя зловредныя», писалъ императрицѣ мптрополитъ Платопъ. «Сіп гнусныя и юродивыя порояденія такъ называемыхъ энциклопедистовъслѣдуетъ исторгать, какъ пагубные плевелы между добрыми сѣменами». (Русск. Вѣстн., XI, 567). Й бывшая поклонница, покровитедьница и другъ энциклопедистовъ начала «неторгать»... «Слыпшо», —нпсала Екатерина,— «что въ академіи наукъ продаютъ книгинротпвъ закона, добраго нрава, наеъсамихъ, противъ націи, которыя во всемъ свѣтѣ запрещены (!), какъ, напр., Эмиліи Руссовы, Меморіп Петра III, письма жидовскія по французскому и многодругпхъподобныхъ (ХУІІІ в., III, 392)... Вольныя тппографіи закрыты, при таможняхъ учрежденыцензурныя управленія для просмотра иностранныхъкнигъ и газетъ, усилена цензура внутренняя. До чего была стѣенена печать, моашо впдѣть нзъ слѣдующихъ фактовъ. Въ 1784 г. за напечатаніе въ «Ыосковск. Вѣдомоетяхъ» неблагопріятной для іезунтовъ исторіи ихъ ордена Екатерина была крайпе раздражена этимъ и ведѣла конфисковать листы «Вѣдомостей». «Давъ покровптедьствонашесему ордеиу»— нпсалаона,—«неможемъдозволпть, чтобъотъ кого либо малѣйшее предосуждепіе ономуучпнено было». Капнистовская комедія «Ябеда», дозволенная дажс при Павдѣ, не могла быть издана при Екатерннѣ. Въ 1793 г. разразилась гроза надъ Княлшинымъ за его трагедію «Вадимъ»; авторъ не попадъвъ руки Шиіпковскому только благодаря своейсмерти Гр. Салтыковъ наіпелъ въ этоп трагедіи много нредосудительнагои допесъимператрицѣ. Начадось сдѣдствіе, къ котороиу были нривлечены даже дѣти покойнаго автора. Трагедію повелѣно пзъять нзъ обращенія и уничтожить <еъ осторолшостью и безъ огдаски, не вмѣшпвая высочайшаго позелѣнія». (Рус. Стар., III, 732). Между тѣмъ, вся «опасноеть» этой піесы состояла въ томъ, что Вадимъ говоритъ и боретсяпротнвъ самодерасавныхъ замысловъ Рюрика. Еъ этому нулшо прибавить, что самыя рѣзкія выраженія въ трагедіи, въ родѣ, напр.,—«самодерясавна власть все нынѣ пожираетъ», нли— «Какой герой въ вѣицѣ оъ пути не совратился? Ведичья своего отравой упоепъ, Кто не быдъ изъ царой въ порфирѣ извращенъ?» были далеко не самыми рѣзкими въ тогдаіпней литературѣ, въ которой совершеішо безнаказанно проходили и не такія фразы *). *) Таковы, напр., стихи въ трагедіи ІІнкодаева «Сорепа и Замирък Исчезни навсегда сей пагубиыЦ уставъ, Который заключенъ въ однпіі донаршей волѣ, .'^а.,->-.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4