283 тАгпжовъ, с. с. 284 менп. Сумароковъ, напр., отличалъ совѣсть господскую отъ совѣсти хмопской и думалъ, что «пизкій пародъ ыикакихъ благородныхъ чувствій нс ішѣетъ», на что сама Екатерпна замѣтила: «п имѣть пе можетъвъ нынѣшяемъ состояніи». Фонвизннъ одиихъ только дворяші считалъѵестными, а оетальныхъ—тварями, рожденнымн служитъ, а не господствовать. (Р. Славатинскій, 76; «Русск. Вѣетн.», т. XXXV). Крѣпостное праBO; такимъ образомъ, заражало собою всѣ отправленія народной жизни, оно разоряло, оно порабощало, оно убивало тѣло, убивало умъ, развращало ссрдце, водавляло иародное развпхіс въ самомъ его источнпкѣ. Къ разъѣдавшей Россію язвѣ крѣпостного права іірисоедиіпиось еще безчисленное мнозкество другпхъ золъ. Постоянные рекрутскіе наборылишали страпу лучшпхъ пропзводптельныхъ силъ ея; по ііычпслеаію кн. Щербатова съ 1718 по 1768 г. съ одной только Великороссіп «взято 1,132,000 рекрутъ, т.-с. 6-й человѣкъ изъ полояіенныхъ въ подушный окладъ, а конечно, не меиьше третьяго пзъ работнпковъ». Сборы. повинности, баснословное взяточнпчество, самое наглое казнокрадство, чпето азіатское неправосудіе, воровства п разбои, иодѣзнп и голодъ—все это, по признанію офпдіальныхъ актовъ самаго правительства, водворяло въ Россіп ппщету, анархію, всеобщее недовольство. Раскольнпкп, солдаты, крестьяне, инородды, каторялые, семпнаристы—все нпщее, голодное, озлобленное составляло ыногочисленныя бѣглыя шаіікп, разноспвшія всюду огонь, смерть, опустошеніе, уясасъ. Противъ разбойниковъ принимались ужасныя мѣры; 12,000 шпицрутеповъ было одпимъ пзъ обыкновенныхъ наказаній; атамана Иаметаева, дѣйствовавшаго по всему Поволжыо отъ Саратова до люря, велѣно бить нещадно кыутомъ во всѣхъ мѣстахъ, куда только пронпкла славаЗаметаеван заходплаегошаика. (Мордовцевъ, II, 68). Но всѣ этп лсестокостпне вели вп къ чему, а воепныя команды, посылаемьшдля сыска, пскорененія и наказанія воровъ и разбоішитсовъ, дѣйствовали немнопшъ лучше послѣдниіъ, нападая на правыхъ и виповатыхъ. Въ тѣсной связи съ разбояии стоялп крестьянскіе движенія и бунты, шедшіе черезъ все царствованіе Екатерины. Ерестьяне то тамъ, то здѣсь поднимались противъ помѣщиковъ н ждали свободы, волнуясь разнымп слухаыи и подложными манифестами. Такъ, напр., въ 1764 і'. былъ распространснъ фалышшып высочайпііп указъ, начпиавшійся словаші: «времяуженастало, чтобы лихопмствоискоренить, что весьма желаювъ иокоѣ пребывать, однако весьма name дворянство пренебрегаетъ»,ппроч. (П. С. 3.; №12,313). При этомъ, по тогдашнемуобыкиовепію, начальство не- ])ѣдко дѣлало бунтомъ самое невшшое событіе крестьянскоіі жпзнц. По свпдѣтельству самойЕкаіерины, были «такіе начальникп, которые слово бунть употреблялитамъ, гдѣ его признаковънѣтъ, отчего только нзлишняя тревога и всякое злоупотребленіепропсходилп». (Р. Арх., 1867,512). Самозванцы росли, какъ грибы, и Петры Ш-и то и дѣло появлялпсь не только въ разныхъ концахъ Россіп, но даже за границей, въ Черногоріи. Самозванство сдѣлалось чѣмъ-то въ родѣ промысла, на который человѣкъ пускался иногда «безъ дальняго замысла, въ пьянствѣ, съ дуростп». (Мордовц., II, 96). Жестоко каралисамозванцевъи ихъ послѣдователей; даже ліенщинъ, за однп только разговоры о самозванцахъ «во унятіе и въ подлежащій всѣмъ страхъ, дабы пересталинепристойные плодить разговоры и совсѣмъ предали оное вкоренившееся зло забвенію—учпня публичное съ барабаннымъ боемъ жестокое плетьми наказаніе и подрѣзавъ платье, яко нетерпимыхъвъобществѣ, черезъ профосовъ выгоняли загородъ метлами» (id., 94). Непрестанныекрестьянскіе бунты, самозванство, разбои, казачество, расколъ—все это соединилось наконецъвъ одно и разразплоеь пугачовщиноі, во время которой, какъ и въ Смутное время, какъ и прп Стенькѣ Разинѣ, Россія спова распаласьна два лагеря: въ одномъ стояла буптующая чериь, въ другомъ дворянство и слуяшлые люди, желавшіе сохранпть крѣпостнос право. Начался, по выраженію Державипа, «прекроволсаждущій на благородныхъ рыскъ», началась народная революція, цѣлыо которой, по понятіямъ современниковъ, былп пстребленіе дворянства и превращеніе всей Россіи въ мужицкое царетво. (Зап. о жизни Бибикова). Пзвѣстно, какихъ трудовъ п усилій стоплоycstnрепіе пугачовщины, какимп звѣрствами, какииъ истребленіемъ людей и хозяйствъ сопровождались дѣйствія обѣихъ сторонъ. Всюду—казни, экзекуціи, гонка сквозь строй, висѣлицы, голодъ, ножары, тюрьмы, переполненныяарестантами, умирающими отъ тѣснотыи голода; тысячп народа, идущаго по канату на каторгу и въ ссылку; если кто изъ этихъ колодниковъ оказывалъ «хотя малѣишее беззаконіе», то «такого, яко улсе недостойнаго совсѣмъ жить, кололи» (Мордовцевъ, I, 197, 212). Помѣщики ревностно разыскивали бунтовщиковъ, лсестоко наказывали ихъ сами нли представляли въ канцеляріи съ просьбою «о наказаній кнутомъ и плетьми и объ отнятіи членовъ, т.-е. уіпей, а если достойныбудутъ, то и о лишеніи живота». (Р. Арх., 1868 г., стр. 1864). Власти даже и безъ подобныхъ просьбъ былп безчеловѣчиы къ буптовщикамъ, подвергая ихъ самымъ мучительнымъ казнямъ. «Эти казни невѣроятны», —говоритъ Пупікинъ. Однихъ растыкивалипо кольямъ, другихъ вѣшали ребрамн на крюки, нѣкоторыхъ четвертовали, «остальныхъ прощали, отрѣзавъ имъ носы и ушп» (Б. Зап. 1859, 179). Пугачовщина не только разорила Россію, иодвергнувъ ее всѣыъ узкасамъ нищетып голода, но н послужила мотивомъ для усилевія реакціп. Мало того, что всѣ рыцари крѣпостничества, обуяпные страхомъ, началикричать й проповѣдывать о необходимости для «подлаго народа» ежовыхъ рукавицъ и самой строгой опеки, пугачовщину старались приписать дазке вліяпію иностранныхъпроисковъ! Графъ Орловъ, Вольтеръ, самаимператрица были не прочь думать, что пугачовщина затѣяна -ѵ**..ь . ^ '^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4