281 РУССКІЯ РЕАКЦІИ 282 каго мяса жеискія груди. Екатерина велѣла посадить ее въ темную подзеипую тюрьму на всю зкизнь (Р. Арх., 1865, 642). Но это былъ почти единственный примѣръ строгости противъ помѣщиковъ, и самый законъ, запрещая жаловаться на нихъ, гарантировалъ ихъ произволъ и самодурство. Еслп же какъ-нибудь злодѣяніе дворянина раскрывалоеь, то его наказывади слегка. Въ 1772 г. генералыпа фонъ-Эттингеръ засѣкла до смерти своего крестьянііна, и императрща утвердила сенатскій приговоръ,—посадить ея превоеходптельство въ тюрьму на 1 мѣсяцъ. (П. С. 3., Яя 1И,758). И правительство, вооружаясь иногда •противъ помѣщичьихъ злоупотребленій, въ большинствѣ случаевъ—скажемъ словами Бѣляева— «ограпичивалось однимъубѣжденіемъ, проповѣдыо, какъ будто не имѣло права дѣйствовать въ форыахъ принудительнаго закона и какъ будто признаііало за помѣщиками право такихъ поступковъ, которые само же нравственнопорицало, какъ безчеловѣчные». (Крестьяне на Руси, ,стр. 311). Помѣщики были совершенпо испотачены и превращались въ такихъ деспотовъ, какихъ рѣдко встрѣтишь даже въ глубокой Африкѣ. Какой-ннбудь дикій звѣрь, въ родѣ Куролесова, сплошь и рядомъ дѣлалъ изъ своего помѣстья чистый адъ, Гдѣ вторилъ звону чашъ и гіасу ликованій Глухой, протяжный гулъ ішавленныхъ страданій, П тольво тотъ одипъ, кто всѣхь собой душилъ, Свобідно и дышалъ, и дѣйствовалъ, и жилъ. Крестьяне страдади невьшосимо. Въ русекпхъ помѣстьяхъ не стояли висѣлпцы, какънадворянскихъ имѣніяхъ занаднаго края (Р. Арх., 1869, 921), но зато были цѣлые арсеналыкопіекъ, плетей, кпутовъ, палокъ, колодокъ и другихъ орудій истязапія. Злодѣйства Салтычпхи были далеко пе исключеніямп; помѣщики не казнпли свопхъ крестьяпъ, зато спюпіь и рядомъ засѣкали ихъ. Тѣлесное истязаніе рабовъ было однпмъ изъ главныхъ запятій и развлеченій грубаго деревенскаго дворяиина. Вотъ чго, напр., разсказываетъ въ совихъ запискахъДапиловъ о своей родственницѣвдовѣ, у которой онъ жилъ. «Охотница великая была кушать щи съ баранипой: какъ скоро примется свои щп любимыя кушать, то кухарку нритаща люди въ ту горницу, гдѣ мы обѣдаемъ, полоясатъ на полъ и станутъсѣчь батозкьемъ немилосердно, и нотуда сѣкутъ и кухарка кричитъ, пока пе перестанетъвдова щи кушать. Это такъуже введено было во всегдашнее обыкновеніе, впдно для хорошаго аипетиту'). Сама Екатеринасчиталакрѣпостное право «несноснымъ и жестокимъ игомъ». Имущество крестьянина. его личность, невинность дѣвушки, даже самая жизнь крѣпостного находились во вдасти номѣщика. Торговля людьми дошла до саиаговозмутптельнагобезобразія, крѣпостпыхъ людей вмѣстѣ со скотомъ выводили для продажина ярмарки; случалось, что дворяне за одну собаку давали двухъ мужиковъ. (Бѣляевь, 320; Мордовцевъ, Самозванцы, I, 131). Въ столичныхъ «Вѣдомостяхъ» того временп встрѣчаются постоянно такія объявленія. «Нѣкто продаетъ 11 лѣтъдѣвочку и 15 л. парикмахера, да сверхъ того 4 кровати, перины и прочій домашній скарбъ». —«Продается малой 17 лѣтъ и мебель». —«Продается 20 лѣтъ собоювиднаядѣвка». —«Продаютсямалосольная осетрина, 7 еивыхъ мериновъ и мужъ съ женою», и т. д. Крѣпостныхъ нетолько продавали, но и проигрывадивъ карты, платилиимидолги, давали взятки, платили врачамъ за лѣченіе. (Ром.- Славатинекій, Дворянство, 339—■ЗИ). Человѣкъ былъ такимъ же товаромъ, какъи скотппа. «Рабство—говоритъ аббатъ Шаппъ—разрушило въ Россіп всѣ естественныя права; человѣкъ здѣеь— товаръ, ипогда продаваемый по ничтожноп цѣнѣ; часто изъ объятій матерп вырываютъ дѣтейдля того, чтобы продавать ихъ лицамъ, преданпымъ разврату». (XVIII вѣкъ, IT, 409). Невыпосимые оброки разоряликрестьяпъ въ корень, ибольшинство помѣщиковъ, не попимая собственныхъ выгодъ, слѣдовало уноминаемомуу Посошкова нравилу: «крестьянину пе давай обрости, но стриги его, яко овцу догола». Пользуясь de facto безграаичиою властыо надъ своими крестьянами, помѣщики зазнавались до того, что нерѣдко не обращалн внпманія п па правительство, корча изъ себя нѣчто въ родѣ средневѣковыхъ феодаловъ. Губернаторы и воеводы, «боясь изъ страха знатныхъ людей», трепетали передъ ними, и трепеталипе безъ основанія. Случалось даже, что помѣщикъ, поссорившись съ мѣстнымъ правителемъ, и со своими воорулсеннымп людьми шедъ въ ноходъ- на него и осаждалъ городъ. Въ концѣ царствованія ЕкатериныII ворожежскій помѣщпкъ, гр. Девіеръ, нерестрѣлялъ изъ двухъ цушекъвееь ѣхавшіп къ немупо дѣду земскіи судъ. (Р.-Славатинскій, 351 ; Р. Арх., 1 865; Побѣдоносцевъ въ «Р. Вѣстнпкѣ», т. ХѴІ). Естествеппо, что воспитаниыевъ такихъ правилахъбары и случайные люди, попавшіе въ болыпіе господа, коль скоро получаливласть надъ уѣздомъ, губерніей, имперіей, то начпналптретировать ихъ, каиъ свою наслѣдственнуювотчину. Крѣпостшіческіе нринципыпроншми во всѣ отправленія пародной жизни; крѣпостаойпроизводъ и крѣпостная зависпмость былп всюду—п въ судахъ, и въ адміінистраціи, и въ шкодѣ, и въ литературѣ. Политическая мысль, въ лицѣ лучшихъ своихъ представителей, кромѣ Радищева, разработывала идеалъ тѣхъ же норядковъ, основанныхъ на крѣпостной зависимости и на комаидирскомъ значеніи сослопі я помѣщиковъ. При■ знавая множество злоупотребленій, еопряженныхъ съ этпмипорядками, ихъ хотѣли исправитьразвитіемъ дворянскаго образованія и водвореиіемъ добродѣтели въ средѣ бдагороднаго шляхетства. Эту мысль проновѣдывали и Щербатовъ, и Державинъ, и Фонвизішъ, и другіе. Дворянство, нодъ вліяніемъ европейскойаристократіи и развитія крѣпостного права, окончательно отдалилось отъ на ■ рода. Дворяне сдѣлались людьми благородными, «верховньшп главамп, сыпами крови свѣтлородной», но выраженію Державина, а остадьной пародъ —подлымъ. Дикое, барское прсзрЬніе къ народу зарал;ало собой даже лучшихълюдей того вре-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4