КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. ИСТОРЯЧЕСКІЕ ЗТЮДЫ. П Р Е Д II С Л 0 В I R. Изъ предлагаемыхъ читатслю этюдовъ первые два, относящіеся къ исторіи реакцій, взаимно пополняютъ и объясняютъ другъ друга. ІІоелѣдвіе же четыре этюда изъ исторіи Сибири, повидиаому, не имѣютъ съ первыми ничего общаго, но въ сущыости, и тѣ, и другіе проникнуты .одной идеей, занимаются одними и тѣми же проявленіями народной жизни. Они посвящены изображенію той системызлоупотребленій, которая, опираясь на невѣжественную, неразвитую массу, ареслѣдуетъ одни только сословные или корпоративные интересы, задерживая прогрессивноеразвитіе народа и воспитывая его въ понятіяхъ и чувствахъ традиціоннаго консерватизма. Изъ четырехъ послѣднихъ этюдовъ читатель увидитърезудьтатыосуществленія тѣхъ ретроградныхъпринциповъ, исторіи которыхъ посвящены два первыіъ этюда. Всѣ этюды были узке напечатанывъ періодическихъ изданіяхъ, преимущественно в'ь«Дѣлѣ>ч Для настоящаго изданія они исправлены и значительно донолнены*). Авторъ. 1872 г. РУССК1Я РЕАКЦІИ. Co времени Петра I, оторвавшаго Россію отъ Востока и придвинувшаго ее къ Западу, русская исторія представляетъ рядъ прогрессивныхъ движеній, лоетоянно прерываемыхъ болѣе или менѣе продолжительными и сильными реакціями. Реакціонную силу всегда представляло то огроыное болыпинство, которое было недовольно реформаіш Петра, которое боялось всякихъ нововведеній, какъ чего-то враждеонаго своииъ личнымъ интересамъ,—тупое и самодовольное большинство, подозрительно смотрѣвшее на всякую прогрессивную мѣру. Это упорное протпводѣиствіе прогрессивныыъ началамъ было не столько результатомъ теоретическои мысли, вооружавшеися противъ крайностей и переходившеи въ противоположную крайность, сколько слѣдствіемъ явной и скрытой *) Оъ этого отдѣдьнаго изданія 1872 г., въ двухъ томахъ, «Этюды» перепечатавы безъ переяѣнъ и въ настоящеиъ изданіи. т, п. ненависти къ этому порядку вещей, который нарушалъ пассивноесостояніе невѣжественноймассы и эксплуатирующей ее партіи крѣпостниковъ. Теорія въ подобныхъ случаяхъ только оправдывала и санкціонировала практику, иабраеывая на ея неблаговидности покровъ фальшивоі сираведливости п разумности. Значительноеколичество вновь изданныхъ латеріаловъ по исторіи двухъ послѣднихъ столѣтій даетъ намъ нѣкоторую возможность познакомиться съ характеромъ, интригамии тенденціями нашихъ реакціонеровъ со времени Петра I. I. 1698—1725 г. Сближеніе съ Европой Россіи, коснѣвиіей подъ давленіемъ своей византіиско-азіатской культуры, начадось задолго до Петра, но это сближеніе было крайне медленное и одностороннее, въ родѣ того, какое происходитъ въ настоящее время въ Китаѣ, Японіи, Переіи, Турціи. Геній Петра поставилъ себѣ цѣлью усісорить это сближеніе и сдѣ - лать его всестороннимъ. Сонная, апатичная, sa^- раженная азіатскою косностыо Русь почувствовада удары модота по своей головѣ, наносимые гигантскою рукою реформатора,—и началась всенародная страда преобразованія. Работа шла быстро, какъ не шла она на Руси ни прежде, ни послЬ того, но все-таіш быда медлеиною для Петра, не знавшаго усталости, знакомаго съ энергіей и преднріимчивостью европейцевъ. Медленность была для него престунленіемъ. «Губернаторы нашн зѣло раку послѣдуютъ въ происхолсденіи своихъ дѣлъ», писалъ онъ однажды, угрожая на будущее время «уже не словами, a руками со оными поступать». Подобныя угрозы рѣдко не приводплись въ исполненіе, и не одни губернаторы, а даже особы повыше ихъ знакомились съ прочностыо извѣстной дубинки царяплотника. Но дубинка была еще однимъ изъ самыхъ легкихъ наказаній за медлительпость. Вотъ, наирим., Петръ велитъ оберъ-президентуглавнаго магистрата носпѣшить устроиствомъ въ Петербургѣ цеховъ и магистрата. «А ежели сихъ двухъ дѣлъ не учините въ пять мѣсяценъ или въ пол8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4