ехать и вести переговоры. Тогда Совет Рабочих Депутатов решил снять с себя ответственность за все последствия этого отказа и на собрании рабочих 7 июля (24 июня), отчитавшись в своей деятельности, он сложил свои полномочия. Рабочие решили продолжать стачку. И в тот же день, 7-го июля (24 июня), вновь начались разгромы мучных и бакалейных лавок. Разгром особенно сильные размеры принял в м. Ямы и Хуторова, где пострадали все лавки и магазины, за исключением мелких. На другой день в городе были порваны все телеграфные и телефонные провода, и вновь запылали особняки и дачи фабрикантов. Полиция бездействовала, чувствуя свое бессилие, тем более, что казаки принимали самое деятельное участие в разгромах. Город' был об'явлен на осадном положении. 8 июля (25 июня) было вывешено за подписью Сазонова об'явление, что в виду «погромов и буйного поведения рабочих, после 4-х часов пополудни будут приняты строжайшие меры, чтобы воспрепятствовать уличным собраниям». 9 июля (26 июня) начались усиленные аресты; за один этот день было арестовано 150 чел. 10 июля (27 июня) на делегатском собрании было решено: стачку прервать и предложить рабочим с 14 (1) июля приступить к работам. Но когда на общем собрании на реке Талке рабочим было об'явлено это решение и когда с.-д. Дунаев в своей речи доказывал необходимость прекращения стачки и ярко рисовал то ужасное положение, в котором рабочие и их семьи очутились, благодаря затяжному характеру ее, рабочие в ответ ему закричали: «не надо кончать стачки, мы все пойдем на борьбу за тобой! Долой самодержавие!» И подавляющим большинством рабочие вновь решили продолжать стачку. Это решение и угроза нового разгрома заставили фабрикантов пойти на уступки: рабочий день для денных был убавлен с 11 до 10 часов; всем рабочим прибавлено, в зависимости от размеров заработной платы, 10%—15%—25%; 93
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4