пойдет громить офицерские семьи и квартиры. Я категорически потребовал, чтобы толпа разошлась, иначе прикажу стрелять. Несмотря на мои неоднократные требования, а равно и на уговоры находившихся в это время во дворе казарм городского головы Епифанова и местного купца В. Растворов, толпа не расходилась и оттуда раздавались вызывающие крики: ■— Ну, что же, стреляйте! Что вы не стреляете?- Тогда я приказал горнисту три раза подать трубою сигнал «стрелять» и после последнего сигнала отдал распоряжение штабс-капитану Панкову открыть огонь. По его команде был дан залп из 12 ружей, в толпе раздались стоны и крики. Мятежники, унося раненых, быстро отхлынули от казарм. Чтобы отбить у них охоту и впоследствии подходить к казармам, по моему приказанию, было дано еще два залпа в ворота, затем 2-я рота мною была выслана в город обойти офицерские квартиры и собрать семьи офицеров в казармы. Тем временем толпа подходила к квартирам Панкова и моей, но семьи Панкова уже не было дома, а от моей квартиры мятежники были отбиты выстрелами из винтовок, которыми была вооружена прислуга и двое человек конвоя». Рабочий Максимов, свидетель расстрела рабочих, рассказывает: «Было уже темно. Офицеры, стоявшие в калитке при воротах казарм, об'яснили, что если мы не разойдемся, то они будут стрелять. Крики усилились. Калитку затворили. Раздались сигнальные звуки рожка. После третьего сигнала, из казарм, сквозь закрытые деревянные ворота, были произведены залпы в стоявшую у ворот толпу рабочих. Во время сигнальных звуков рожка я был у калитки, а к моменту выстрелов успел отойти. Раздались крики, послышались стоны. В результате — ранена гимназистка Филимонова, мальчик и еще кто-то. После этого мы все шарахнулись в разные стороны. Толпа разбежалась. Мы пешком пошли в Струнино, где на митинге сделали доклад о происшедшем». 198 .... .....>■■,■■ .■.;.;,,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4