мов категорически отказался удовлетворить домогательства Бараиова, последний заявил: «Вы хотите, значит, силы, извольте, завтра у меня будет не 2.000, a 4.000, понадобится —соберу и 20 тысяч». Вместе с тем Баранов пытался склонить полковника Шадрина не защищать Наумова, говоря, что он и рабочие идут не против царя, а протиз чиновников, тормозящих осуществление манифеста 17 октября, что он, Шадрин, рискует больше в случае применения силы в защиту Наумова, чем в случае бездействия, и что он, Баранов, впоЛне уверен, в успехе своего дела. Переговоры эти, происходившие в присутствии некоторых офицеров саперного баталиона и товарища прокурора Владимирского Окружного суда Стрельбицкого, не дали никаких положительных результатов и Наумов спустился обратно в казначейство. Спустя некоторое время, туда же был допущен Баранов с депутацией от рабочих, и, будучч принят Наумовым, вновь убеждал его сложить свои обязанности, указывая на вредный характер его деятельности. В ответ на это Наумов просил лишь депутатов, в числе коих был и Калинин, воздействовать на толпу и убедить ее разойтись». Так говорит обвинительный акт. Полковник Шадрин в своем дневнике дополняет эти сведения особенно упирая на нераспорядительность перетрусившего помощника исправника Наумова. «К 12 часам, — пишет он, — в казармы собрались офицеры во главе с командиром баталиона. Сюда же явился' и местный фабрикант С. Н. Баранов, требовавший, чтобы помощник исправника Наумов перешел из казначейства, где находятся войска, в другое место. Я на это ответил, что это дело Наумова. В это время было получено письменное донесение от штабс-капитана Петрова о том, что в казначействе очень тесно от значительного числа нижних чинов и посторонних лиц и что сам Петров не знает, как поступить и просит приехать меня, как командира баталиона, так как Наумов не дает решительно никаких указаний и не делает никаких распоряжений. 189
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4